Но не все права in rem представляют собой права собственности. Например, многие из публичных прав, принадлежащих гражданам, как право на свободу слова и собраний, и многие частные права, как право на доброе имя, на безопасность от физического нападения и от незаконного задержания и т. п., с которыми мы будем иметь дело ниже, не относятся к праву собственности, хотя они осуществляются принудительно в отношении всех членов общества. Иногда пытаются доказать, что это тоже права собственности, на том основании, что они защищают «собственность» человека в виде его личпоста, доброго имени и свободы, но это игра словами. Предмет настоящего права собственности всегда может быть отчужден и приобретается собственником на некоторых признанных правовых «основаниях» (title), как покупка, наследование, передача по завещанию, обмен и т. д., а не на том только основании, что человек – член общества. Действительно, фактически (и, может быть, в этом источник путаницы) некоторые виды настоящего права собственности не имеют осязаемого предмета, т. е. физического субстрата, над которым они могли бы осуществляться, например, патентное и авторское право и все те права, которые в английском праве называются «things in action» и которые необходимо будет обсудить в дальнейшем. Но в своей значительной части права собственности относятся к таким предметам, как земля, здания, рудники, обстановка, платье, картины, экипажи и все бесчисленные предметы торгового оборота. Фактически, деление лрава собственности на разделы представляет собой в значительной степени просто классификацию предметов, к которым относится право собственности. Именно это обстоятельство повело к тому плачевному смешению понятий, о котором говорилось в начале этой главы.
Так, например, когда правовой документ говорит о «земле», то часто бывает невозможно определить, предполагает ли он почву, т. е. ту физическую субстанцию, из которой состоит земля, или специальное право на землю, т. е. «земельное имущество» (estate); ту же неясность мы наблюдаем при употреблении слова «земельное имущество» (estate). Несомненно, что некоторое извинение этому смешению представляет собой тот факт, что сущность признаваемых законом прав в значительной степени определяется природой самих предметов права. Но все же это смешение служит источником многочисленных заблуждений; для их устранения мы разделим право собственности по его предметам, а права собственности на эти предметы и способы приобретения и утраты их сделаем основанием вторичного разделения или подразделения.
Первое большое подразделение права собственности сводится к его делению на 1) право собственности на недвижимость (land or immovables) и 2) право собственности на движимость (chattels or movables). Совершенно очевидно, что вследствие фундаментального различия свойств недвижимости и движимости сущность признаваемых законом прав на них и методы их приобретения и отчуждения должны быть совершенно различны. Участок земли не может встать и убежать, его нельзя унести, он не может исчезнуть или умереть, в то время как лошадь или овца способны на все это. Вследствие этого участку земли свойственна такая неизменность, которая позволяет создавать на него длительные права (распространяющиеся по возможности на долгий период времени) и сохранять их; в то же время было бы нелепо предоставлять право аренды, например, на овцу на 99 лет или даже на 21 год.
Хотя английское право собственности исходит из простого первоначального деления на недвижимость и движимость (land and chattels), но, к сожалению, это простое различие было затемнено тем, что феодальное земельное право признавало только один специальный вид земельных прав – заслуживающим того серьезного удовлетворения, которое предоставляется «реальным иском» (real action), описанным раньше. Как бы значителен ни был срок аренды земельного имущества, феодальные юристы почти в течение трехсот лет отказывались признавать его real property, т. е. правом, восстанавливаемым путем реального иска. Они настаивали на том, чтобы относить арендное право к числу прав, для защиты которых может быть дано только удовлетворение в виде возмещения по персональному иску (personal action).
Таким образом, аренда была отнесена к движимости (chattel или personal property), хотя ее основные особенности сделали ее известной под таким смешанным названием, как «реальная движимость» (chattel real). Когда в конечном итоге, под прикрытием тщательно разработанных фикций, стало возможным восстанавливать арендное право на недвижимость in specie по иску о восстановлении отнятого владения (action of Ejectment), оно все же во многих других отношениях сохранило свой старый характер права на движимость (personal property): например, по смерти владельца такое владение переходит к администратору для распределения между «ближайшими по родству» next-of-kin или между наследниками движимости по завещанию – legatee – вместо перехода к наследникам по закону (heirs) или к наследникам недвижимости по завещанию (devisee). Это знаменитое разделение на собственность «real» и «personal» представляет собой, может быть, самый характерный пример смешения между правом собственности и его объектом; оно оставило свой след даже в современном правовом языке Англии в таких нелепых выражениях, совершенно искажающих недавние парламентские акты, как «freehold land», означающее «право свободного держания земли» («freehold interest in land»).
К счастью, недавнее изменение в праве собственности, произведенное только в 1926 г., привело к тому счастливому результату, что феодальное разделение собственности на «real» и «personal» оказалось в значительной степени устраненным и что было восстановлено старое более простое и логичное разделение собственности на недвижимость и движимость (land and chattels). В нашем неизбежно кратком обзоре права собственности мы прежде коснемся права, относящегося к недвижимости, и опишем права на недвижимость, признаваемые правом собственности, затем рассмотрим в том же порядке право, относящееся к движимости, после этого обратимся к важному вопросу об отчуждении собственности по сделкам inter vivos и по завещанию и, наконец, скажем несколько слов о той весьма своеобразной и характерной особенности английского права собственности, которая выражена в институте доверительной собственности или в фидуциарных правах.
Недвижимость как предмет собственности
Мы должны во вступлении предупредить лиц, изучающих земельное право, о важном обстоятельстве, именно о том, что по английскому праву земля может делиться не только в горизонтальном направлении, например, на участки А и Б, лежащие рядом, но и в вертикальном направлении, на поверхность и недра, и до известных пределов вверх, на слои воздуха.
Такое разделение возможно без того, чтобы были созданы какие-либо физические границы для обозначения этого разделения. Мы здесь не говорим об общей или совместной собственности нескольких лиц на один и тот же участок; поднятый вопрос имеет сейчас мало значения, но представляет большой исторический интерес. Сказанное нами о разделении земли означает, что А может быть единственным собственником поверхности участка, Б – единственным собственником одного слоя недр, В – следующего более глубокого слоя и т. д. ad infinitum и что каждая из этих частей представляет собой раздельное владение или держание. Разграничение встречается в действительности в тех случаях, когда аренда предоставляется только на поверхность земли, например, при обычных фермерских арендах. В этом случае собственник сохраняет за собой недра, но отказывается от владения поверхностью иногда на долгие годы. Такой же результат, но обратного порядка, получается при сдаче в аренду горных разработок. Однако, право исходит из того предположения, что лицо, обладающее правом на свободное держание земли (freehold), которое будет позже объяснено, владеет этим правом usque ad centrum et usque ad coelum, т. е. вглубь до середины земли и вверх до неба. Вследствие этого человек, вывесивший флаг, который развевается над границей между его владениями и соседними, является prima facie виновным в нарушении права владения этого соседа, хотя он и ее прикоснулся к поверхности соседской земли. Когда авиация стала установившимся фактом, пришлось постановить посредством Акта о воздухоплавании, что полет над землей А «на такой высоте, которая определяется ветром, погодой и всеми обстоятельствами, сопровождающими данный случай», не представляет сам по себе нарушения владения или помехи ему.
Первое подразделение прав на недвижимость, признаваемое английским, правом, сводится к подразделению их на две группы, известные под названием наследственных прав на материальные предметы («corporeal hereditaments») и наследственных прав на нематериальные предметы («incorporeal hereditaments»). Термин «hereditament», первоначально означавший то, что может быть унаследовано, долго употреблялся для обозначения всех прав на недвижимость, как могущих быть унаследованными, так и не могущих; можно думать, что, несмотря на недавние изменения, внесенные в право, этот термин будет применяться попрежнему. «Corporeal hereditament» представляет собой право, которое дает его носителю владения самой недвижимостью или, по крайней мере, полномочие на получение арендной платы с арендатора.