7. Фабричные знаки и фирменные наименования являются, в качестве things in action, также исключительными правами на обозначения, показывающие связь между товарами некоторых видов и собственниками таких обозначений. Эти собственники не должны обязательно фактически сами производить эти товары и еще менее быть их изобретателями. Можно взять распространеннейшую вещь, как например фланель, и установить связь между определенным сортом, видом или цветом этой ткани и своей торговой маркой или фирменным наименованием и в результате приобрести вследствие особого расположения публики ценное исключительное право на пользование этой маркой или этим наименованием для указанного рода товаров. Требуется, чтобы торговая марка или фирменное наименование было до известной степени оригинальны, но это требование не очень жестко и главная цель его заключается в том, чтобы предупредить возможность создания себе предприимчивым коммерсантом исключительного права путем изображения какого-либо обыденного предмета или путем наименования фирмы каким-либо обыкновенным словом.
Указанное право приобретается посредством регистрации и первоначально длится только четырнадцать лет. Но, повидимому, оно бесконечно возобновляется, если оно фактически осуществляется. Торговая марка или фирменное наименование, не используемое bona fide в течение пяти лет в связи с товаром, для которого оно предназначено, может быть вычеркнуто из реестра; торговая марка может быть передана только в связи с передачей фирмы предприятия, торгующего соответствующим товаром. Нарушения права на торговую марку и на наименование преследуются так же, как нарушение авторского и патентного права.
8. «Фирма» (Goodwill). Это понятие возникло вследствие привычки публики или части ее обращаться в определенные торговые помещения, к определенным торговцам или фабрикантам для удовлетворения своих специальных потребностей. Конечно, публику нельзя заставить обращаться именно в данное кафе или в данный магазин, если она сама этого не делает, но сила привычки так велика, что вероятность ее обращения именно к ним порой имеет огромную ценность в качестве объекта, который может быть продан. Разумеется, все, что право может сделать в защиту покупателя, сводится к тому, чтобы воспрепятствовать продавцу фирмы обесценить предмет своей продажи путем последующей конкуренции (привлечение старых клиентов).
Вследствие этого собственник предприятия, получивший большую сумму за помещение при передаче фирмы, не должен обманывать покупателя фирмы путем открытия соперничающего с ней предприятия тут же рядом или напротив. Но к большому негодованию некоторых покупателей нет способа предотвратить самую возможность энергичной конкуренции со стороны третьего лица. Покупатель не приобрел исключительного права, он только заключил договор, позволяющий ему вступить во владение фирмой своего предшественника. И подобно тому, как последний не мог заявлять претензий к своему конкуренту, так же точно не может и он заявлять такие претензии.
Совершенно невозможно в такой работе, как настоящая, разъяснить подробнее, чем было только что сделано, все правомочия и способы защиты) собственников, имеющих «things in action». Многие из них, как оборотные документы, патенты, авторское право, являются предметом особых исследований, трактующих только о них. Вопрос о фондовых бумагах и акциях требует объяснения того большого и сложного механизма, который установлен Актом об акционерных обществах (Joint Stock Companies Act) и другими законами. Подобные работы предназначены для специалистов.
Заканчивая эту главу, мы можем здесь коснуться только основного и важного различия, упомянутого раньше, которое существует между материальной движимостью и things in action.
Оно заключается в том, что материальная движимость может быть, как мы видели, предметом владения, в то время как things in action не могут быть предметом владения. Владение, как мы также уже видели, является материальным фактом. Оно не может поэтому относиться к вещам, которые существуют только в области права. Говоря попросту, нельзя владеть вещью, которую нельзя осязать, и хотя несомненно можно осязать ту бумагу или пергамент, на которой зафиксирован титул в отношении юридических явлений, именуемых векселем или акцией, но нельзя осязать тот предмет, который эта бумага или пергамент представляет.
Отсюда следует, что в отношении «things in action» не может иметь место то разделение прав, которое возможно в отношении материальной движимости; невозможно зависимое держание, отделяющее право собственности от владения. Так, например, не может иметь место заклад, отдача в наем, в обеспечение или перевозка things in action; последние находятся вне пределов действия таких законов; как Акт о продаже товаров (Sale of goods Act) или Акты о продажных записях (Bills of Sale Acts), за одним интересным исключением, которое составляет оговорка об «очередности и распоряжении» (order and disposition) Акта о банкротстве. Все эти сделки в значительной мере имеют своей предпосылкой владение. Правда, передача в депозит коносамента может вызвать те же последствия, как заклад тех товаров, к которым он относится, но это не заклад thing in action.
Также не вызывает сомнений, что передача в депозит таких документов, как акции или оборотные документы, может дать депозитарию возможность обратить взыскание на те права, которые они представляют, и может даже рассматриваться как обременение, возложенное на них по праву справедливости. Но, в отличие от заклада материальной движимости, это – задержание удостоверения на имущество, а не право удержания владения в отношении «things in action»; так называемое «удержание» документов, обосновывающих права, представляет собой нечто совершенно отличное от удержания материальной движимости по общему праву. При таких исключительных правах, как патенты и авторское право, может возникнуть отношение, несколько похожее на отношение между вручителем и зависимым держателем в тех случаях, когда применяется практика выдачи разрешений на использование патентов или на размножение произведения, охраняемого авторским правом.
Однако, аналогия тут очень слаба. Разрешение является реально только договором между собственником патента или литературным собственником и лицом, получающим это разрешение; оно не создает прав, направленных против других лиц, как это имеет место в случае зависимого держания. Считается, что даже держатель монопольного разрешения не может вчинять иск третьим лицам за нарушение исключительного права. Наконец, надо напомнить читателю, что различие между собственностью, опирающейся на общее право и опирающейся на право справедливости, имеющее место в отношении недвижимости и материальной движимости, применяется также к things in action; оно возникает в основном по одинаковым причинам и ведет к одинаковым результатам. Помимо всего прочего, указанное различие позволило, как отмечалось выше, праву справедливости создавать посредством учреждения доверительной собственности пожизненные права как на материальную движимость, так и на права things in action.