1) Соглашение о продаже, которое, в случае недвижимости, является порой весьма сложным делом и
2) Передача собственности, которая, опять-таки в случае недвижимости и даже в случае things in action («имуществ в долгах»), требует значительных формальностей, хотя при продаже некоторых видов движимости такая передача вытекает автоматически из заключения соглашения о продаже. Кроме того, надо указать, что помимо специальных видов договоров продавец земли и, вероятно, продавец things in action не берет на себя ответственности за титул в отношении предмета продажи, помимо обязательства не нарушать его самому, а также (за редкими исключениями) не принимает ответственности за условия, относящиеся к этому титулу; но продавец товаров гарантирует, что он имеет право продать и что вследствие этого покупатель будет спокойно владеть товарами; он гарантирует также, что качество покупаемых товаров будет соответствовать условиям соглашения о продаже.
Поэтому, вероятно, для читателя из широкой публики самый интересный правовой вопрос в связи с продажей заключается в том, что произойдет, если продавец, хотя и действующий вполне добросовестно, фактически продаст что-нибудь, ему не принадлежащее. Предположим, например, что я купил у А часы, которые были фактически украдены у Б, или получил в обычном порядке украденную банкноту.
Оставим в стороне вопрос об обратном требовании к продавцу, что зависит, как мы видели, от пределов его гарантии в отношении титула проданной собственности. Покупатель собственности, не принадлежащей продавцу, подлежит действию следующей общей нормы английского права: «Никто не может дать того, чего он не имеет» (Nemo det quod non habet). Иными словами, покупатель должен вернуть собственность ее настоящему собственнику. Это правило несомненно жестко для честных покупателей, заплативших свои деньги, но таково правило, и оно не так неразумно, как это первоначально кажется. В конце концов, собственник, утративший свою собственность, заслуживает сочувствия не меньше, чем честный покупатель. Это правило относится как к недвижимости, так и к движимости.
Однако, имеется несколько характерных исключений из правила: Nemo det quod non habet. Прежде всего, как уже было упомянуто, одной из особенностей оборотных документов является то условие, что так называемый «правильный держатель», т. е. лицо, которое приняло все меры предосторожности и добросовестно приобрело за встречное удовлетворение подобный документ, находящийся в обороте, приобретает титул, который не ослабляется недостаточностью титула того лица, у которого оно этот документ приобрело. Во-вторых, как мы тоже уже указывали, лицо, добросовестно получающее за встречное удовлетворение ходячую монету королевства, банкноты или казначейские билеты, приобретает вместе с тем титул на них и может их сохранить, даже если обнаружится, что они фактически были украдены. В-третьих, если продавец товаров позволит покупателю овладеть этими товарами или представляющими их распорядительными документами без получения цены, или если покупатель товаров допустит, чтобы они остались во владении продавца после уплаты им цены, и сторона, владеющая товарами, продаст их добросовестному третьему лицу, которое считает, что продавец имел право их продавать, то это третье лицо получает право на товары, несмотря на притязания прежнего продавца или покупателя.
Подобное же исключение представляет тот случай, когда собственник товаров доверит их «торговому агенту» или комиссионеру для хранения, а последний ошибочно продаст товары покупателю bona fide. Эти исключения относятся до известных пределов не только к покупателям в обычном смысле этого слова, но и к залогополучателям.
В-четвертых, если в порядке регистрации прав на недвижимость покупатель bona fide приобретает право на основании зарегистрированного акта распоряжения, причем все требуемые формальности будут соблюдены, то он получает титул в пределах, указанных в зарегистрированном акте передачи.
Но самое интересное исключение из общего правила представляет собой, вероятно, случай, известный под названием «продажи на открытом рынке». Он является любопытным пережитком тех дней, когда продажа на открытом рынке была единственным признанным способом отчуждения товаров. Конечно, это исключение не относится к недвижимости и things in action. Но если кто-нибудь добросовестно приобретает на рынке в установленные дни и часы товары того рода, для которых предназначен этот рынок, то он получает титул на эти товары, даже, если продавец этого титула не имел. Это исключение не относится к притязаниям короны; в отношении лошадей должны быть проделаны некоторые особые формальности. Кроме того, если товары были фактически крадеными и прежний собственник добьется осуждения вора, то суд вынесет постановление о возвращении этому собственнику товаров со дня вынесения обвинительного приговора. Таким образом, убыток падет на фактического держателя товара в день осуждения вора. Но, помимо этих ограничений, правило об открытом рынке предоставляет настоящую защиту добросовестным покупателям. Любопытно расширительное толкование этого правила, которое заключается в том, что все магазины в лондонском Сити считаются в часы торговли открытым рынком в отношении тех товаров, которыми они официально торгуют.
Надо, однако, хорошо запомнить, что привилегия открытого рынка относится только к продажам, совершенным владельцами магазинов. Продажи этим владельцам подвергаются действию общих норм права.
2. Аренда. Об аренде было достаточно сказано в одной из предшествующих глав. При своем большом практическом значении аренда интересна для лиц, изучающих историю права, как пример пережитков важного принципа держания, который некогда господствовал в английском земельном праве. Арендное имение является производным от имения высшего ранга, собственник которого формально является «господином» арендатора; последний держит имение на условии службы, которая в настоящее время приняла денежную форму арендной платы. Старое право самопомощи (Law of Distress), т. е. право захватить имущество арендатора, чтобы заставить его выполнить свою службу, которая является отличительным признаком взаимоотношений лорда и вассала, продолжает применяться к арендным имениям, хотя страх, который это право наводило, в значительной степени отпал. Интересно, что суды общего права, как уже было сказано, начали признавать аренду видом держания не ранее XV века.