Какой-то штурманъ, или боцманъ, или адмиралъ, или кто-то изъ этихъ господъ, — въ темнотѣ я не могъ разобрать, кто именно, — подошелъ ко мнѣ, когда я сидѣлъ прислонившись головой къ кожуху, и спросилъ, нравится-ли мнѣ пароходъ. Онъ прибавилъ, что пароходъ этотъ новый и въ первый разъ отправился въ плаваніе.
Я выразилъ надежду, что съ годами онъ научится ходить ровнѣе.
Морякъ отвѣчалъ: — Да, нынче онъ немножко артачится.
Мнѣ же казалось, что пароходъ вздумалъ улечься спать на правый бокъ, но не улегшись какъ слѣдуетъ, рѣшилъ перемѣнить позу и повернуться на лѣвый, находя что такъ будетъ удобнѣе. Въ ту минуту, когда морякъ подошелъ ко мнѣ, онъ попробовалъ встать вверхъ ногами, но прежде чѣмъ тотъ окончилъ свою рѣчь, отказался отъ этого намѣренія, — которое однако почти что привелъ въ исполненіе, — и задумалъ, повидимому, совсѣмъ выскочить изъ воды.
Это называется: — «немножко артачится»
Моряки всегда такъ говорятъ: глупый и необразованный народъ. Не стоитъ на нихъ сердиться.
Наконецъ мнѣ удалось заснуть. Не въ койкѣ, которую я добылъ съ такимъ трудомъ: еслибъ мнѣ посулили сто фунтовъ, я и то бы не остался въ душной, тѣсной каютѣ. Впрочемъ, никто не сулилъ мнѣ ста фунтовъ и никто не желалъ моего присутствія. Я заключаю изъ того, что первая вещь, попавшаяся мнѣ на глаза, когда я пробрался внизъ, — былъ сапогъ. Воздухъ былъ полонъ сапогами. Тамъ спало шестьдесятъ человѣкъ, — вѣрнѣе сказать пытались спать: иные въ койкахъ, иные на столахъ, иные подъ столами. Одинъ только дѣйствительно спалъ и храпѣлъ, точно гиппопотамъ, схватившій насморкъ; а остальные пятьдесятъ девять сидѣли и швыряли въ него сапогами.
Трудно было опредѣлить, откуда раздается этотъ храпъ. Никто, въ этомъ тускло-освѣщенномъ, дурно-пахнувшемъ мѣстѣ, не могъ бы сказать съ увѣренностью, изъ какой койки онъ исходитъ. Иногда онъ раздавался — жалкій и всхлипывающій — съ бакборта, а въ слѣдующую минуту бодро гремѣлъ на штирбортѣ. Поэтому, каждый, кому попадался подъ руку сапогъ, швырялъ наудачу, внутренно умоляя Провидѣніе направить его куда слѣдуетъ и благополучно провести въ желанную пристань.
Я полюбовался на эту сцену, и вылѣзъ обратно на палубу, гдѣ усѣлся и заснулъ на свернутой въ кольцо веревкѣ; и проснулся, когда какому-то матросу понадобилось вытащить изъ-подъ меня веревку, чтобы бросить ее въ голову человѣку, который стоялъ, никого не трогая, на набережной въ Остенде.