Б. замѣтилъ, что когда явятся другіе пассажиры, намъ лучше всего притвориться спящими и дѣлать видъ, что ничего не понимаемъ, если насъ примутся расталкивать.
Я отвѣчалъ, что съ своей стороны могу произвести надлежащее впечатлѣніе безъ всякаго притворства; и началъ устраиваться поудобнѣе.
Спустя нѣсколько секундъ вошелъ другой пассажиръ, очистилъ себѣ мѣсто и усѣлся.
— Это мѣсто занято, сэръ — сказалъ Б., изумленный такимъ хладнокровіемъ. — Всѣ мѣста въ этомъ вагонѣ заняты.
— Вижу, — цинично отвѣчалъ нахалъ. — Но мнѣ нужно сегодня быть въ Кёльнѣ.
— Но вѣдь и тому пассажиру, чье мѣсто вы заняли, нужно быть въ Кёльнѣ, — возразилъ я. — Какъ съ нимъ-то быть? Нельзя же думать только о себѣ!
Чувство справедливости проснулось во мнѣ и я положительно негодовалъ на пришлеца. Минуту тому назадъ я могъ отнестись равнодушно къ захвату чужого мѣста. Теперь подобный поступокъ казался мнѣ чудовищнымъ. Дѣло въ томъ, что лучшая часть моей природы никогда не засыпаетъ надолго. Даже въ отсутствіи шарманщика или младенца она пробуждается сама собою. Да, — я грѣшный, мірской человѣкъ, что и говорить; но во мнѣ есть доброе начало. Его нужно расшевелить, — но оно есть.
Этотъ человѣкъ расшевелилъ его. Чувствуя, что мнѣ слѣдуетъ искупить проступокъ, совершенный мною нѣсколько минутъ тому назадъ, я разразился обличительной рѣчью.
Но мое краснорѣчіе пропало даромъ.
— О! это только вице-консулъ, — замѣтилъ пришлецъ — вонъ его имя на чемоданѣ. Не важная птица; посидитъ и съ кондукторомъ.