Не буду распространяться о соборѣ. Они различаются только въ глазахъ профессіональныхъ зѣвакъ, а въ сущности всѣ одинаковы. На мой взглядъ ихъ красота — не въ картинахъ и статуяхъ, не въ мощахъ и саркофагахъ, — а въ пустынномъ величіи, въ глубокомъ безмолвіи.
Они возвышаются надъ нашими домиками, надъ шумными многолюдными улицами, какъ чистыя, мелодичныя ноты надъ музыкальной какофоніей. Здѣсь, куда не достигаетъ городской шумъ, гдѣ затихаютъ шумные мірскіе голоса, — пріятно отдохнуть и задуматься (если только надоѣдливые гиды оставятъ васъ въ покоѣ).
Безмолвіе отрадно. Оно вдыхаетъ въ насъ новую жизнь. Безмолвіе для нашей души тоже что Мать-Земля для Бріарея. Оно исцѣляетъ наши раны и даетъ намъ новыя силы для борьбы.
Сектантская болтовня сбиваетъ насъ съ толку. Въ безмолвіи мы находимъ успокоеніе и надежду. Оно ничего не проповѣдуетъ, никого не стращаетъ — оно только говоритъ намъ, что рука Провидѣнія бодрствуетъ надъ міромъ.
Какими ничтожными кажутся наши страстишки, наши честолюбьицы, когда нагруженные ими, мы станемъ предъ лицомъ Безмолвія! Мы сами смѣемся надъ ними, мы пристыжены.
Безмолвіе показываетъ намъ, какъ мы ничтожны, — какъ мы велики. На базарѣ житейской суеты мы лудильщики, портные, аптекаря, воры — респектабальные или нѣтъ, какъ случится — ничтожные атомы громадной машины, мелкія насѣкомыя огромнаго роя.
Только въ Безмолвіи мы начинаемъ понимать, что мы нѣчто большее, что мы люди, — передъ которыми лежитъ безпредѣльность и вѣчность.
Только въ Безмолвіи мы слышимъ голосъ Истины. Людскіе храмы и рынки день и ночь оглашаются ложью, шарлатанствомъ и хвастовствомъ. Но въ Безмолвіи нѣтъ мѣста для лжи. Ложь не всплываетъ на поверхность въ Безмолвіи. Ложь нужно раздуть людскимъ дыханіемъ: тогда она поднимается на поверхность. Но ложь въ Безмолвіи падаетъ на дно. Тогда какъ правда всплываетъ во всей своей красотѣ, какъ гордый корабль подъ безднами океана. Безмолвіе любовно поднимаетъ ее напоказъ всѣмъ. Только когда она износится, заржавѣетъ и перестанетъ быть правдой, воды Безмолвія смыкаются надъ нею.
Безмолвіе — единственная реальная вещь въ этомъ мірѣ преходящихъ грезъ. Время — тѣнь, исчезающая вмѣстѣ съ сумерками человѣчества; но Безмолвіе — частица вѣчности. Все истинное и долговѣчное внушено людямъ Безмолвіемъ.
У всѣхъ народовъ, способныхъ внимать и поклоняться Безмолвію, воздвигнуты величавые храмы, — такъ какъ Безмолвіе голосъ Бога.