Одни из квартирных хозяек спрашивают с вас двойную или тройную плату, тогда вы обещаете зайти еще раз посмотреть со своим приятелем и уходите. В другом месте вам заявляют, что комната уже занята или совсем не сдается. В третьем доме находятся такие умные женщины, которые предлагают вам спать на одной постели с другим жильцом, причем этот жилец оказывается маркером из соседнего трактира или любителем-фотографом. Есть и такие хозяйки, которые не пускают к себе холостых жильцов, или актеров, или людей, которые сидят весь день дома, так что нельзя проветривать комнаты, или приходят домой очень поздно.
Иногда вас встречает неряшливо одетая, встрепанная женщина с целой кучей уцепившихся сзади за юбку ребятишек, которые испуганно смотрят на вас, по всей вероятности, принимая за лешего или домового, который пришел, чтобы взять их с собой; а то к вам выходит какой-то заспанный дурак, который скребет свой затылок всей пятерней и предлагает вам прийти в следующий раз, когда будет дома "сама хозяйка", потому что он без нее ничего не знает. Но хуже всего, когда женщина, с которой вы не сошлись в условиях, выходит на крыльцо и следит за вами, так что вы не решаетесь постучать в соседний дом.
Отправляясь на поиски, я был приготовлен ко всем этим неприятностям, но ничего подобного со мной на этот раз не случилось, и притом по той простой причине, что в целом городе не было ни одной меблированной комнаты, которую бы сдавали внаем. Очевидно, жителям этого странного города никогда не приходила в голову мысль, что может найтись такой чудак, который захотел бы посетить их благословенный городок и поселиться у них. На главной улице были две гостиницы, но провинциальные актеры не могут позволять себе такую большую роскошь и останавливаться в гостинице; им по карману "меблированные комнаты" или "комнаты для одинокого". Обойдя все улицы и не встретив ни одного билетика, наклеенного на окнах, я зашел в булочную, чтобы узнать, не знают ли они какой-нибудь меблированной комнаты. Не знаю почему, но у меня сложилось такое представление, что в булочных должны все знать, что делается у них в околотке. На этот раз я ошибся в расчетах; я заходил в две булочные и в обеих только пожимали плечами и отвечали, что не знают, где сдаются меблированные комнаты. Я совсем было уже отчаялся, как вдруг мой устремленный на окна взор встретился с улыбающимся красивым личиком в дверях шляпного магазина. Один взор этой красавицы сразу вселил в мою душу надежду. Я, конечно, тоже в свою очередь улыбнулся и...
-- Не может ли мне обладательница прекрасных глаз указать, где здессдаются меблированные комнаты?
Обладательница прекрасных глаз скорчила удивленное личико.
-- А разве Monsieur приезжий?
Monsieur объяснил ей, что он приезжий актер. Madame взглянула еще благосклоннее, и улыбка ее сделалась еще приветливее.
-- Madame так любит театр. Здесь так давно не было ни одного театра. Ох! Она не была в театре с тех пор, как покинула Риджент-стрит -- Риджент-стрит в милом Лондоне. A Monsieur знает Лондон? Какое там множество театров. А в Париже. Ах, Париж! Ах, какие театры в Париже! Но сюда не приезжает ни один театр. Здесь так скучно, так тихо! Ах, какой это глупый город! Все мы, англичане, такой скучный народ. Ее муж не разделяет с ней этого мнения; он такой скучный -- все спит да спит и не любит веселья. Зато она, мадам, страшно любит веселиться. Ах, как здесь скучно.
С этими словами Madame всплеснула своими красивыми беленькими ручками и так печально взглянула на Monsieur, что Monsieur почувствовал прилив жалости и страшное желание обнять за талию и привлечь к себе несчастную женщину. Но, к счастью, вовремя удержался и не привел в исполнение этого благородного, но рискованного стремления.
Madame сказала, что непременно пойдет в театр сегодня же вечером, и пожелала узнать, что идет.