Как только режиссер стал читать письмо, у меня мороз пробежал по всему телу и от страха похолодели руки и ноги. Мне живо представилось его странное выражение лица и грустная улыбка, с которой он указал мне на тетрадки, и я сразу понял, что с ним случилось что-то очень скверное. Ведь он был старый человек; ему недоставало той силы и энергии молодых людей, которые помогают им преодолевать всякий труд и тяжелую работу. Его ум (такого мнения, по крайней мере, были все актеры) никогда не отличался особенной силой. Может быть, он пал под тяжестью непосильной работы.
Быть может, он лежит где-нибудь в лесу, под зеленой кущей дерев, с зияющей раной от уха и до уха, или спит последним крепким сном под прозрачным, но тяжелым покрывалом глубоких вод?
Быть может, это послание человека, который уже одной ногой в гробу? Все эти мысли с быстротою молнии пронеслись в моей голове и заставили поспешно поднять с полу письмо. Вот что я прочел:
"Любезная миссис Гонсам! Я уезжаю в Лондон с поездом, который отходит в 3 ч. 30 м., и никогда больше сюда не вернусь. Я оставил у Джонса пару сапог, которым необходимо сделать новые носки; пожалуйста, возьмите их; кроме того, на прошлой неделе мне не вернули от прачки одну ночную рубашку с меткой Д. Если пришлют из театра справляться обо мне, то пошлите их всех к черту и передайте им мой совет -- взять железных актеров, если они хотят заставлять учить по шестнадцать ролей в неделю. Ваш покорный слуга Д.".
У меня сразу отлегло от сердца, когда я прочел это письмо, но на режиссера оно, очевидно, произвело совершенно обратное действие. Оправившись от испуга, он начал высказывать свое мнение насчет старика, повторить которое я не решаюсь. Одно могу сказать, что это была сплошная ругань и самая площадная брань.
Наш первый любовник, глаз которого начал уже поправляться, все еще ничего не делал, пользуясь нездоровьем.
Он был в полной уверенности, что и на этот раз будет сидеть в первом ряду и под шумок смеяться над игрой "знаменитости", но тут как назло его заставили играть все роли сбежавшего старика.
Конечно, это пришлось ему не по вкусу, и он страшно ругается. Не дай бог теперь подойти к нему и осведомиться о его здоровье, он готов убить этого человека. На будущей неделе приезжает другой актер на роли первых стариков, но тогда уже будет слишком поздно -- наша знаменитость уедет, и такой тяжелой работы уже не будет".