Съ этими словами онъ ушелъ, а мы остались.
Послѣ этого мы не могли отвести глазъ отъ рыбы. Дѣйствительно, рыбина была громадная. Мы еще смотрѣли на нее, когда въ комнату вошелъ какой-то носильщикъ, съ кружкой пива въ рукахъ, и тоже взглянулъ на рыбу.
--Крупная штучка, -- сказалъ Джорджъ, обращаясь къ нему.
--Ваша правда, сэръ, -- отвѣчалъ носильщикъ и прибавилъ, опорожнивъ кружку, -- можетъ быть, вы были здѣсь, сэръ, когда эта рыба была поймана?
--Нѣтъ, -- отвѣчали мы, -- мы пріѣзжіе.
--А, -- сказалъ онъ, -- тогда, конечно, вы не могли этого видѣть. Я поймалъ ее пять лѣтъ тому назадъ.
--О, такъ это вы поймали ее? -- замѣтилъ я.
--Да, сэръ, -- отвѣчалъ этотъ остроумный малый. -- Поймалъ однажды въ пятницу, у самыхъ шлюзовъ, и, что всего замѣчательнѣе, поймалъ на муху. Я ловилъ щукъ, совсѣмъ не разсчитывалъ на форель, и это чудовище чуть не утащило меня въ воду. Въ ней оказалось двадцать шесть фунтовъ вѣсу. Покойной ночи, джентльмены, покойной ночи!
Пять минутъ спустя явился третій посѣтитель и разсказалъ намъ, какъ онъ поймалъ эту рыбину рано утромъ, на уклейку; а затѣмъ явился тупоумный на видъ и надутый джентльменъ среднихъ лѣтъ и усѣлся у окна.
Сначала мы всѣ молчали, но, наконецъ, Джорджъ обратился къ нему и сказалъ: