--Это сыры. Томъ купилъ ихъ въ Ливерпулѣ и просилъ меня взять ихъ съ собой.
Я прибавилъ, что я тутъ рѣшительно не причемъ, а она отвѣчала, что совершенно увѣрена въ этомъ, но поговоритъ съ Томомъ, когда онъ пріѣдетъ.
Мой другъ остался въ Ливерпулѣ дольше, чѣмъ разсчитывалъ, и на третій день его жена послала за мной.
--Что сказалъ Томъ насчетъ этихъ сыровъ? -- спросила она.
Я отвѣтилъ, что онъ велѣлъ положить ихъ въ сырое мѣсто, гдѣ бы никто ихъ не трогалъ.
--Кому придетъ охота ихъ трогать? -- сказала она. -- Нюхалъ онъ ихъ?
Я сказалъ, что, кажется, нюхалъ, и, повидимому, чрезвычайно дорожитъ ими.
--Какъ вы думаете, разсердится онъ, если я найму человѣка унести ихъ и зарыть въ землю?
Я отвѣчалъ, что послѣ этого онъ, вѣроятно, никогда уже не будетъ смѣяться.
Тутъ у нея явилась мысль.