Я разбудилъ Гарриса и сообщилъ ему эту новость.
-- Да вѣдь вы хотѣли встать въ шесть часовъ, -- сказалъ онъ.
-- Я хотѣлъ, -- отвѣчалъ я. -- Отчего вы меня не разбудили?
-- Какъ я могъ разбудить васъ, пока вы не разбудили меня? -- возразилъ онъ. -- Теперь мы не выберемся раньше двѣнадцати. Удивляюсь, какъ вы вообще-то рѣшились встать.
-- Счастье для васъ, что я всталъ, -- отвѣчалъ я. -- Если бы я не разбудилъ васъ, вы бы проспали двѣ недѣли.
Мы грызлись такимъ манеромъ минуты три, пока насъ не остановилъ вызывающій храпъ, раздавшійся съ постели Джорджа. Тутъ только мы вспомнили о его существованіи. Вонъ онъ лежитъ, человѣкъ, спрашивавшій, въ которомъ часу насъ разбудить, лежитъ на спинѣ, разинувъ ротъ и согнувъ колѣни.
Не знаю почему, но видъ спящаго человѣка бѣситъ меня. Такъ гадко видѣть, что драгоцѣнные часы человѣческой жизни, драгоцѣнныя минуты, которыя уже никогда не возвратятся, тратятся въ глупомъ снѣ.
Вотъ, напримѣръ, Джорджъ, теряющій драгоцѣнное время въ отвратительной лѣни: какъ безплодно проходитъ его жизнь, за каждую секунду которой ему придется дать отвѣть впослѣдствіи. Онъ могъ бы набивать желудокъ яйцами и ветчиной, дразнить собаку или ухаживать за горничной вмѣсто того, чтобы валяться въ тяжеломъ забытьѣ.
Ужасная мысль. Она мелькнула у насъ обоихъ одновременно. Мы рѣшились спасти его, и это благородное рѣшеніе заставило насъ забыть о собственной размолвкѣ. Мы кинулись къ нему и стащили съ него одѣяло, и Гаррисъ шлепнулъ его туфлей, а я крикнулъ ему въ ухо, такъ что онъ проснулся.
-- Аварава... -- заявилъ онъ, поднимаясь.