-- Готово, сэръ? -- спросилъ лодочникъ.
-- Готово, -- отвѣчали мы и, усѣвшись, я у руля, Гаррисъ у веселъ, Монморанси, въ самомъ мрачномъ и подозрительномъ настроеніи духа, на носу -- отплыли по водамъ, которыя въ теченіе двухъ недѣль должны были служить нашимъ жилищемъ.
Глава VI.
Кингстонъ. -- Поучительныя замѣчанія о древней англійской исторіи. -- Поучительныя замѣчанія о дубовой рѣзбѣ и жизни вообще. -- Несчастное положеніе Стивингса-младшаго. -- Размышленія о древности. -- Я забываю о рулѣ. -- Интересныя послѣдствія. -- Гамптонъ-Кортъ. -- Гаррисъ въ роли проводника.
Было чудесное утро, конецъ весны или начало лѣта, назовите какъ угодно, когда нѣжная зелень травы и листьевъ начинаетъ принимать яркій, густой оттѣнокъ, и природа наноминаеть прекрасную юную дѣвушку, всю трепещущую отъ страннаго, лихорадочнаго возбужденія передъ пробужденіемъ женственнооти.
Старинныя улицы Кингстона, спускавшіяся къ берегу, были очень живописны при яркомъ солнечномъ свѣтѣ; сверкающая рѣка съ медленно тянущимися барками, заросшій кустами бечевникъ, нарядныя виллы по ту сторону рѣки, Гаррисъ, трудящійся у веселъ, древній замокъ Тюдоровъ, неясно рисовавшійся на горизонтѣ, -- все это озаренное солнцемъ, сливалось въ такую яркую и въ тоже время спокойную, полную жизни и тѣмъ не менѣе мирную картину, что я забылся, погрузившись въ сладкую полудремоту.
Я думалъ о Кингстонѣ или "Кинингестонѣ", какъ называли его въ старыя времена, когда саксонскіе "Kinges" (короли) вѣнчались тутъ на царство. Великій Цезарь перешелъ здѣсь рѣку и римскіе легіоны стояли лагеремъ на ея высокихъ берегахъ. Цезарь, подобно Елизаветѣ въ позднѣйшіе годы, заглядывалъ, кажется, всюду; только онъ былъ щепетильнѣе королевы Бессъ: онъ не останавливался на постоялыхъ дворахъ.
Королева-дѣвственница была просто помѣшана на постоялыхъ дворахъ. Врядъ ли найдется харчевня на разстояніи десяти миль отъ Лондона, гдѣ бы она не побывала хоть мимоходомъ, -- или останавливалась, или ночевала. Спрашивается, если Гаррисъ, въ силу кокого-нибудь удивительнаго превращенія, сдѣлается великимъ и добродѣтельнымъ человѣкомъ, и будетъ назначенъ первымъ министромъ, и умретъ, признаютъ ли умѣстнымъ надписать на трактирахъ, которые онъ посѣщалъ: "Гаррисъ пропустилъ здѣсь рюмочку горькой"; "Гаррисъ выпилъ здѣсь двѣ кружки шотландскаго пива лѣтомъ 1888 года"; "Гаррисъ былъ выведенъ отсюда въ декабрѣ 1886 года"?
Нѣтъ, пришлось бы сдѣлать слишкомъ много такихъ надписей! Напротивъ, прославятся трактиры, которыхъ онъ не посѣщалъ: "Единственный кабакъ въ южномъ Лондонѣ, гдѣ Гаррисъ никогда ничего не пилъ". Такая надпись привлечетъ массу публики.
Воображаю, какъ ненавидѣлъ "Кинингестонъ" бѣдный слабоумный король Эдвинъ! Праздникъ коронаціи оказался ему не по силамъ. Можетъ быть, ему не понравилась кабанья голова, начиненная обсахаренными орѣхами, и онъ не могъ больше наливаться виномъ и медомъ; только онъ ускользнулъ отъ шумнаго сборища, чтобы провести часокъ со своей возлюбленной Эльдживой.