Я былъ свидѣтелемъ такого случая. Это происходило у Бовенэй въ довольно пасмурное утро. Мы плыли по теченію и замѣтили на берегу двухъ людей. Они держали въ рукахъ длинную бечеву и смотрѣли другъ на друга съ выраженіемъ такой безпомощности и отчаянія, какого я еще не видывалъ на человѣческомъ лицѣ. Очевидно, что-то случилось съ ними. Мы поспѣшили выйти на берегъ и спросили, въ чемъ дѣло.
--Наша лодка уплыла! -- отвѣчали они негодующимъ тономъ. -- Мы только-что распутали бечеву, оглядываемся, а ея уже нѣтъ.
Ясно было, что они считали это возмутительнымъ и неблагороднымъ поступкомъ со стороны лодки...
Мы отыскали лодку на полъ-мили ниже, застрявшую въ сучьяхъ, и привели обратно.
Я никогда не забуду фигуры этихъ двухъ господъ, бѣгающихъ взадъ и впередъ по берегу, съ длинной веревкой въ рукахъ, и отыскиващихъ свою лодку.
Вообще много забавныхъ происшествій на рѣкѣ связано съ бечевой. Одно изъ самыхъ обыкновенныхъ -- это двое людей, идущихъ по берегу и погруженныхъ въ оживленную бесѣду, тогда какъ на сто ярдовъ позади человѣкъ, сидящій въ лодкѣ, тщетно кричитъ имъ: "Стойте!", отчаянно размахивая весломъ. Что-нибудь случилось: руль отскочилъ или багоръ свалился за бортъ, либо, наконецъ, онъ уронилъ въ рѣчку свою шляпу и ее уноситъ теченіемъ. Сначала онъ кричитъ имъ довольно благодушно и весело:
--Эй, постойте минутку! Я уронилъ въ воду шляпу!
Затѣмъ: -- Эй, Томъ... Дикъ, не слышите вы, что ли? -- на этотъ разъ уже не совсѣмъ любезнымъ тономъ.
Затѣмъ: -- Эй, оглохли вы, черти! Да стойте же, идіоты этакіе! Эй, стойте! О, чтобы васъ...
Тутъ онъ вскакиваетъ, бѣснуется, оретъ такъ, что лицо его наливается кровью, и ругается, какъ бѣшеный. Ребятишки на берегу останавливаются, дразнять его и швыряютъ въ него камешками, видя, что онъ не можетъ до нихъ добраться.