--Тянуть лодку равномѣрно.
--А, хорошо, я скажу имъ. Вѣдь мы хорошо тянемъ?
--О, да, прекрасно, только не останавливайтесь!
--Это совсѣмъ не трудно. Я думаю, что это ужасно тяжелая работа.
--О, нѣтъ, это очень просто! Нужно только тянуть, не останавливаясь, ровно.
--Понимаю. Дайте мнѣ мою красную шаль, она подъ подушкой.
Вы отыскиваете и передаете шаль, а тѣмъ временемъ подбѣгаетъ другая, которой понадобилась ея шаль, а на всякій случай онѣ захватываютъ и третью для Мэри, но Мэри она не нужна, и вотъ онѣ приносятъ ее обратно и вмѣсто шали требуютъ гребенку. Въ этой вознѣ проходить минутъ двадцать, а за слѣдующимъ поворотомъ онѣ встрѣчаютъ корову, и вамъ приходится вылѣзать на берегъ и спасать ихъ отъ этого свирѣпаго животнаго.
Да, на лодкѣ не соскучишься, когда ее тянутъ барышни.
Въ концѣ концовъ Джорджъ справился съ бечевой и усердно тянулъ насъ до Пентонъ-Гука. Тутъ мы принялись обсуждать важный вопросъ о ночевкѣ. Мы рѣшили ночевать въ лодкѣ и остановиться либо у Пентона, либо проѣхать до Стэнса. Но останавливаться было рано, и потому мы рѣшили проплыть еще три съ половиною мили, къ Реннимеду, гдѣ берега покрыты лѣтомъ и гдѣ очень удобно ночевать.
Потомъ мы пожалѣли, что не остановились у Пентонъ-Гука. Три-четыре мили -- сущіе пустяки утромъ, но довольно тяжелая работа въ концѣ долгаго дня. Всякій интересъ въ природѣ пропадаетъ. Шутка и болтовня не идутъ въ голову. Полмили кажутся двумя милями. Вы не хотите вѣрить, что подвинулись такъ мало впередъ, и склонны думать, что карта вретъ; а проѣхавъ десять миль, какъ вамъ кажется, и все еще не встрѣтивъ шлюза, начинаете ужъ серьезно опасаться, что кто-нибудь утащилъ его.