Если же вы забыли взять съ собой парусъ, вѣтеръ оказывается попутнымъ и утромъ и на обратномъ пути. Что будешь дѣлать? Испытанія посылаются намъ свыше!
На этотъ разъ, однако, тамъ, наверху, ошиблись и послали намъ вѣтеръ въ спину, а не въ лицо. Мы поспѣшили воспользоваться этой ошибкой, пока ея не замѣтили, поставили парусъ, развалились въ лодкѣ въ задумчивыхъ позахъ, и вѣтеръ понесъ ее по рѣкѣ.
Я правилъ.
Я не знаю болѣе пріятнаго ощущенія, какъ плыть на парусахъ. Вѣтеръ несетъ васъ на своихъ шумящихъ крыльяхъ Богъ вѣсть куда. Вы уже не тяжеловѣсный, неуклюжій комокъ глины, медленно ползущій по землѣ, вы -- часть природы. Ваше сердце бьется въ тактъ съ ея сердцемъ. Ея мощныя руки обвиваются вокругъ васъ, вашъ духъ сливается съ ея духомъ; ваше тѣло становится легкимъ. Земля уходитъ куда-то далеко, а облака, плывущія надъ вашей головой, кажутся вамъ братьями, и вы простираете къ нимъ руки.
Никого не было на рѣкѣ, только вдали виднѣлась лодка, стоявшая посреди рѣки, и на ней три джентльмена, удившіе рыбу.
Я правилъ.
Джентльмены, удившіе рыбу, имѣли почтенный, даже торжественный видъ. Они сидѣли на скамеечкахъ, не спуская глазъ съ поплавковъ. А заходящее солнце обливало рѣку багрянымъ свѣтомъ, одѣвало въ пурпуръ и золото прибрежные лѣса. Былъ часъ таинственнаго очарованія, страстнаго томленія и неопредѣленныхъ надеждъ. Бѣлый парусъ такъ ярко блестѣлъ на фонѣ пурпурнаго неба, мгла ложилась кругомъ, окутывая міръ радужными тѣнями, тихонько подкрадывалась ночь.
Мы казались героями какой-нибудь старинной легенды, плывущими по заколдованному озеру въ невѣдомое волшебное царство.
Но мы не попали въ волшебное царство: мы наткнулись на лодку съ тремя рыбаками. Въ первую минуту мы не могли понять, въ чемъ дѣло, потому что парусъ закрывалъ отъ насъ лодку, но звуки и отдѣльныя фразы, раздававшіеся въ вечернемъ воздухѣ, обнаруживали близость человѣческихъ существъ и притомъ раздраженныхъ и недовольныхъ.
Гаррисъ опустилъ парусъ, и мы увидѣли, въ чемъ дѣло. Оказалось, что три старые джентльмена слетѣли со скамеекъ, свалившись въ кучу на дно лодки, и теперь, кряхтя и охая, выползали другъ изъ-подъ друга. При этомъ они ругали насъ не простой вульгарной бранью, -- нѣтъ, брань ихъ была основательна и глубокомысленна: она касалась и насъ, и нашей судьбы, и нашего отдаленнаго будущаго, и нашихъ родственниковъ, и всего, что только имѣло отношеніе къ намъ.