— Что же вас заставило так поступить? — спросил опять шкипер.
— Отец хотел меня выдать за человека, которого я не люблю, — отвечала мисс Мало. — Он все любовался моими волосами, так вот я их и обрезала. Но тогда я испугалась того, что сделала, и так как уж была похожа на мальчика, то и решила отправиться в море.
— Ну, хороша для меня ответственность! — сказал шкипер, и затем позвал своего помощника, который только что вышел на палубу, и спросил его совета. Помощник был очень строгий и совестливый человек — для помощника — и это его так поразило, что он сначала даже не мог говорить.
— Ее придется отделить, — сказал он наконец.
— Конечно придется, — сказал шкипер, и позвал меня и велел очистить для нее свободную каюту (мы брали иногда и пассажиров на бригъ) и отнести туда ее сундук.
— У вас верно найдется там какое-нибудь платье? — спросил он как-то озабоченно.
— Только вот такое, — отвечала мисс Мало застенчиво.
— И пришли мне сюда Доусета, — прибавил шкипер, обращаясь ко мне.
Мы почти вытолкнули на палубу бедного Биля, и по тому, как шкипер накинулся на него, можно было подумать, что он величайший злодей в мире! Он уже просил прощенья у барышни, и так, и этак, а когда вернулся к нам, то был до того смущен, что просто уж не помнил, что говорить, и даже извинился перед своим братом матросом, за то, что наступил ему на ногу.
Тогда шкипер провел мисс Мало вниз, на ее новую квартиру, и к величайшему своему удивлению подметил, как третий офицер, большой любитель дамского общества, отплясывал себе какого-то трепака в пустой кают-компании.