— Ты змея! — дико закричал м. Буртон. — Змея, которую я отогрел на своей груди!
— Ну, к чему говорить такие неделикатные вещи, Джордж, — с упреком сказал м. Стайнь, останавливаясь у двери их дома. — Сядем-ка лучше, да обсудим все потихоньку.
М. Буртон вошел вслед за ним в комнату и расположился на первом попавшемся стуле, в ожидании.
— Она очевидно увлечена мной, — медленно начал м. Стайль. — Очевидно также, что если ты скажешь ей правду, это может испортить мои шансы. Не говорю, чтобы испортило их наверно, но может испортить. А раз как дело обстоит так, я согласен уехать отсюда не повидавшись с ней, завтра же утром с 6 часовым поездом, если только мне дадут настоящую цену.
— Настоящую цену? — повторил м. Буртон.
— Конечно, — невозмутимо отвечал ничем не смущающийся м. Стайль. — Она еще женщина ничего себе — для ее лет — да и лавчонка тоже недурненькая.
М. Буртон, скрывая свою злость, сделал вид, что размышляет. — Если пол-соверена… — сказал он наконец.
— Пол-дурака! — нетерпеливо прервал м. Стайль. — Мне нужно десять фунтов. Ты только что получил свою пенсию, а кроме того, ты всегда был бережлив и, наверно, откладывал.
— Десять фунтов! — проговорил м. Буртон задыхаясь. — Или ты думаешь, что у меня в саду золотые рудники? М. Стайль откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
— Я не уступлю ни копейки, — сказал он твердо. — Десять фунтов и билет на обратный проезд. Если же ты будешь ругаться, то я назначу двенадцать.