Глаза капитана Томсета выразили на этот раз несколько сомнительное восхищение перед хитростью приятеля.
— А не будет ли это слишком внезапно? — попробовал он возразить.
Капитан Стубс взглянул на него с видом невыразимого лукавства и медленно прищурил один глаз.
— Он простудился, когда бросился в воду, — отчеканил он.
— Ну, вы мастер своего дела, — от души проговорил Томсет, — всегда скажу, что мастер! Смотрите же, чтобы все это оставалось совершенно между нами.
Он посмотрел на часы и, пожав руку знаменитому юристу, вернулся на свой корабль. Капитан Стубс, оставшись один, докурил свою трубку и удалился на покой; а помощник его, который во все время консультации лежал на соседней койке, тщетно стараясь заснуть, почесал у себя в затылке, и начал сам придумывать некую маленькую хитрость. Засыпая, он имел о ней еще не совсем ясное представление, но когда проснулся на следующее утро, она так и блеснула у него в мозгу во всей полноте своей созревшей красоты.
Он вышел на палубу улыбаясь и, облокотясь на борт, долго, пристально созерцал Джорджа, который сидел на носу шхуны и мрачно прислушивался к тому, что читал вслух повар, державший в руках листок газеты.
— Что-нибудь интересное, повар? — спросил помощник.
— Насчет Джорджа, сэр, — отвечал повар, приостанавливая свое чтение. — Вот тут и картинки про него.
Он подошел к борту и протянул газету помощнику, весело улыбнувшись, когда этот последний издал восклицание радостного удивления, будто бы вызванное сходством изображений. — Удивительно, — сказал он, нарочно погромче. — Просто удивительно! Я никогда в жизни не видывал такого поразительного сходства. Ты прославишься, Джордж; все лондонские газеты перепечатают твой портрет. А вот здесь и имя выставлено: "Джордж Купер, матрос на шхуне "Джон-Генрих", из Лаймгауза".