— Что-ж, значит, в таком случае больше нечего шуметь, — проговорил Билль Чемберс.
— Я продал ее за 30 шиллингов, — продолжал Боб Притти, — и, когда я сегодня днем вышел, то оставил деньги на камине — 1 фунт, 2 1 / 2 кроны, 2 монеты по 2 шиллинга и 2 — по шесть пенсов. Моя жена и ее сестра обе были при этом. Они готовы в этом поклясться.
— Хорошо, но к чему же нам это знать? — удивился Сэм Джонсон, смотря ему в глаза.
— После того, как моя бедная жена на коленях упрашивала Энери Воакера пощадить ее жизнь и уйти, — продолжал Боб Притти, — она посмотрела на камин и… и увидела, что денег там уже больше не было — они исчезли.
Услыхав такую нахальную ложь несчастный Энери Воакер встал бледный, как смерть, ломая руки и задыхаясь от волнения.
— Разве ты этим хочешь сказать, что я их украл, — наконец, проговорил он.
— Да, я это думаю, — совершенно спокойно заявил Боб Притти. — Ты же сам раньше сказал при них и при м-ре Смисе, что пошел ко мне воровать корзину. А какая разница украсть корзину с вещами или же деньги, которые я получил продав ее?
Энери хотел ему что-то ответить на это, но от волнения не мог выговорить ни слова.
— Я оставил мою бедную жену всю в слезах от огорчения, просто жаль на нее смотреть, у нее душа готова разорваться от огорчения, — продолжал Боб Притти. — Она даже не так убивается, что украдены наши деньги, как о том, что Энери Воакер способен был на такой поступок, и теперь она волнуется, что он попадет за это в тюрьму.
— Я не трогал твоих денег; ты сам это отлично знаешь, — овладев, наконец, собою, простонал Энери Воакер. — Я вовсе не верю тому, что деньги лежали там. Ты и твоя жена можете клясться, сколько вам угодно.