В тот же миг кок набросил на него мешок
и, схватив свою жертву за середину, попытался стащить ее с койки, не взирая на ее полузаглушенные крики. В эти критические минуты кок имел все основания предполагать, что он поймал сороконожку.
— Смирно! — крикнул он запыхавшись, — я не сделаю тебе больно.
Ему наконец удалось стащить свою ношу с койки и дотащить ее до трапа. Здесь ему пришлось остановиться, так как ноги, зацепившись за обе стенки узкого прохода, упрямо отказывались двигаться, а из верхнего конца раздалось злобное мычанье. Четыре раза удавалось измученному коку, взваливши ношу на плечо, протащить ее немного вверх по трапу, и все четыре раза его поклажа, извиваясь, сползала вниз. Потеряв голову от страха и бешенства, кок сделал было пятую попытку, как вдруг сверху раздался удивленный возглас штурмана, гневно требующего об'яснения.
— Какого дьявола ты тут делаешь? — воскликнул штурман.
— Все в порядке, сэр, — ответил запыхавшийся кок, — старый Джем хватил лишнего и полез на корму, а я тащу его опять на бак.
— Джем?! — удивился штурман, — да вот же он сидит на решетке. Мы с ним вместе шли с берега.
— Сидит?! — с ужасом переспросил кок, — сидит… о боже!..
Он стоял, прижав к стене свою извивающуюся жертву, и с отчаянием смотрел на штурмана.
— Боюсь, что я ошибся, — проговорил он дрожащим голосом.