Миссис Кук и отец Эммы попытались было протестовать, но безуспешно.
— Здесь семьдесят два фунта, — сказала Эмма, сильно побледнев, — и вот кольцо, которое поможет дополнить остальное.
Она сняла кольцо, которое подарил ей Чарли и бросила на стол. — Я покончила с ним навсегда, — добавила она, взглянув на мать.
Джек Бэйтс взял деньги и кольцо; он стоял и не сводил глаз с Эммы, не зная, что сказать. Он всегда был неравнодушен к женскому полу, и ему было очень тяжело переносить всю эту сцену ради Чарли Тэгга.
— Я, ведь, требовал только свое, — пробормотал он наконец, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну, теперь вам заплатили, — сказала миссис Кук, — и вы можете итти.
— Вы отравляете воздух моей столовой, — сказал старик Кук, приоткрывая чуть — чуть окно.
— Может быть, я не такой уж плохой, как вы думаете, — проговорил Джек Бэйтс, продолжая смотреть на Эмму. Сказав это, он подошел к Чарли и бросил ему деньги на стол. — Возьми их и не занимай больше никогда! Дарю тебе их. Может быть, сердце у меня не такое подлое, как лицо, — добавил он, обращаясь к миссис Кук.
Они так удивились сначала, что лишились дара слова, но старик Кук просиял и сейчас же закрыл окно. А Чарли Тэгг сидел, вне себя от бешенства, с таким видом, точно готов был без соли с'есть Бэйтса, как говорится.
— Я… я не могу взять их, — проговорил он наконец, запинаясь.