— В кают-юнге? — переспросил я, — не нуждаюсь и нем.
— Я убежал из дому, чтобы попасть на море, — сказал он. — Теперь я боюсь, что меня преследуют. Можно мне пройти?
Прежде, чем я успел сказать нет, сумка и он уже прошли. Не успел я оглянуться, как он уже был в конторе и стоял там скрестив руки, еле переводя дух.
— Почему вы удрали из дому? — спросил я. — Разве они плохо обращались с вами?
— Плохо обращались со мною? — смеясь, произнес он. — Ну нет, я убежден, что мой отец бегает теперь по всему городу, и предлагает награду тому, кто меня отыщет. Он не отдал бы меня и за тысячу фунтов.
Тут я развесил уши; не отрицаю этого. Но всякий поступил бы так же.
— Присядь, — сказал я ему, положив на пол несколько книг за одной из конторок. — Садись и поговорим.
Мы долго говорили, но мне не удалось убедить его вернуться. Его голова была битком набита коралловыми островами, контрабандистами, пиратами и иностранными портами. Он сказал, что жаждет увидеть свет и летающих рыб.
— Я люблю синие волны, — твердил он. — Небесно-синие волны, вот чего я хочу.
Я старался напугать его, но он и слушать не хотел меня. Он сидел на книгах, как деревянный истукан и глядел на меня покачивая головой, а когда я ему рассказывал о бурях и кораблекрушениях, он лишь причмокивал губами, и синие глаза его сияли от радости. Немного погодя я понял, что только даром трачу время, убеждая его. Тогда я сделал вид, что согласен с ним.