— Не стой здесь и не плачь, — обратился он ласково к мальчугану. — Джэм, сходи за речной полицией, и пусть они захватят драги. Возьми и мальчика с собою, это его развлечет.
После их ухода, он еще раз пошарил багром; затем махнул рукою и уселся в лодке, поджидая полицию.
— Ну, это дело плохо для тебя кончится, сторож. Где-ж ты был, когда эго случилось?
— Он пропадал весь вечер, — сказал повар, стоявший позади меня. — Если бы он исполнял как следует свои обязанности, то несчастная девочка не упала бы в воду. Что она делала на пристани?
— Баловалась, вероятно, — сказал юнга. — Удивительно, что еще кто-нибудь не упал в воду. Чего же и ожидать, раз сторож весь вечер проводит в кабаке.
Повар сказал, что меня следовало бы повесить, а стоявший около него молодой матрос, добавил, что по его мнению, лучше было бы мне быть ошпаренным.
— Твой удрученный вид не вернет ее к жизни, — сказал шкипер, взглянув на меня и покачав головой. — Ты бы лучше спустился в каюту и выпил глоток виски; там стоит бутылка на столе. Ты должен владеть всеми своими чувствами, когда придет полиция. И что бы ты ни делал, ты ничего не должен говорить, что бы послужило к твоему обвинению.
— Будь я на месте этой бедной девушки, я являлся бы к нему, — добавил матрос, — каждую ночь в продолжении всей его жизни, и стоял бы перед ним весь мокрый, и вопил бы.
Я ничего не ответил ему. Я сам был слишком потрясен, и, кроме того, я так боюсь привидений, что от одной мысли о необходимости оставаться совершенно одному ночью на пристани, после всего случившегося, пришел в ужас.
Я отправился на борт "Лицци и Анни", спустился в каюту и нашел там бутылку виски, как мне и говорил шкипер. Там я сел на сундук, выпил стаканчик, затем начал обдумывать свое положение и волноваться при мысли об исходе этого дела.