Они достигли Плимута, где им нужно было выгрузить несколько ящиков товара. Еще немного, и штурман лишился бы рассудка, так как благодаря усердию м-ра Хэччинса на пароходе все стояло вверх дном. Кошка проклинала его целую ночь за голубую ленточку, которою он повязал ей шею; даже старый битый чайник появлялся на столе украшенный бантами того же агитационного цвета.
Пока они ошвартовывались, стало уже так поздно, что не стоило снимать люки; люди сидели и с тоской глядели на береговые огни. Радость их была безгранична, когда гостю удалось выпросить разрешение команде сойти на берег погулять с ним; они побежали, как школьники.
— Другого такого на свете не сыщешь, — сказал капитан, наблюдая за уходящей группой людей; — когда я думаю о том, сколько добра сделал здесь этот человек за четыре дня, то мне становится стыдно за себя.
— Советую вам взять его себе штурманом, — буркнул Джордж, — вас бы тогда было здесь два сапога пара.
— Ему предстоят более великие дела, — торжественно проговорил капитан.
Но, увидя в угасающем свете выражение лица своего штурмана, он со вздохом отошел. Что касается последнего, то он курил, облокотившись о борт, и так как капитан не желал говорить ни на какие другие темы, кроме как о м-ре Хэччинсе, то штурман погрузился в угрюмое молчание, пока не вернулась команда, два часа спустя.
— М-р Хэччинс вернется немного погодя, сэр, — сказал юнга, — он велел передать, что зашел в гости к своему знакомому.
— Как называется этот кабак? — тихо спросил штурман.
— Если вы не можете двух слов сказать, не проявив своего отвратительного характера, Джордж, то держите лучше язык за зубами, — строго сказал капитан. — А какого вы, ребята, мнения о м-ре Хэччинсе?
— Более чистосердечного человека нет на земле, — с жаром воскликнул Дэн, старший в их команде.