Миссис Тик слабо улыбнулась и вновь выразила желание остаться дома. Послеобеденное время она предложила провести за работой в саду. Ее супруг, свирепо взглянув на м-ра Чейза, правый глаз которого продолжал исполнять обязанности фотографического затвора, сказал, что он разрешает ей купить шляпу и лишь попросил ее помнить, что больше всего ей к лицу простота.
Остаток недели протек медленно, и м-р Тик, несмотря на крайние усилия, не мог добиться от м-ра Чейза, где именно, по мнению этого джентльмена, спрятан клад. При каждом намеке лицо м-ра Чейза расплывалось в широкую улыбку и становилось все более и более снисходительным.
— Предоставь это мне, — сказал он. — Предоставь это мне, и когда ты вернешься с приятной прогулки, то я надеюсь позолотить твою ручку тремя сотнями золотых монет.
— Но почему не сказать мне сейчас? — настаивал м-р Тик.
— Потому что я хочу сделать тебе сюрприз, — гласил ответ. — Но смотри, что бы ты ни делал, не давай своей жене повода думать, будто я замешан в этом деле. Ну, а теперь, если ты будешь приставать ко мне, то я потребую с тебя вместо двадцати фунтов, тридцать.
В субботу днем оба приятеля расстались на углу. М-р Тик, отдавая должное нетерпению своего приятеля, пытался поторопить жену, неоднократно сообщая ей снизу неправильное время. Наконец она спустилась, сияя под скромной шляпой с тремя розами, двумя бантами и пером.
— Перо это старое, — заметила она, — оно уже на четвертой шляпе, — но я очень берегла его.
М-р Тик буркнул что-то, открыл дверь и вывел жену на улицу. Настроение его повысилось от сознания, что ему предстоит день, полный приключений и, возможно, барыша. Он похвалил шляпу, а затем, к их общему удивлению, сказал комплимент, — правда очень маленький, — своей супруге.
На конце улицы они сели в трамвай и ради свежего воздуха поднялись на империал. Миссис Тик откинулась на спинку скамьи с видом наслаждающегося человека и минут десять развлекалась, наблюдая за уличным движением. Потом она вдруг повернулась к мужу и объявила, что на нее упала дождевая капля.
— Фантазия, — буркнул он.