— Я уезжаю, Джордж. Я сяду на соутгэмптонский поезд, но прошу тебя, — не провожай меня. Мне хочется погрустить в одиночестве… Оставайся здесь и утешь их. Ах да, чуть было не забыл! Одолжи-ка мне пять фунтов из той полсотни, которую я тебе подарил вчера. Я немного поиздержался. Из Соутгэмптона вышлю тебе с процентами.
Райт машинально вынул деньги.
— Ах, мы никогда не знаем, что будет с нами, — торжественно заговорил старик, застегиваясь на все пуговицы. — Я человек старого закала и люблю вести дело начистоту. Я полдня провел с адвокатом, и если я не довезу своих старых костей до Зеландии — не беда. Я оставил половину всего, что имею, своему единственному обожаемому племяннику Джорджу.
М-р Кемп вздохнул. Наступила гробовая тишина. Он печально пожал всем руки и отворил дверь. Уже стоя на пороге, он обернулся и тихо добавил:
— А другую половину и мои золотые часы с цепочкой я оставляю моему молодому другу Чарли Хиллсу. Прощай, Джордж…
СОН В РУКУ
— Я не верю ни в сны, ни в приметы, — говорил ночной сторож. — Один только раз я видел сон, который исполнился; мне приснилось, что я получил наследство, а на следующее утро я нашел на улице фальшивую полкрону, которую продал за четыре пенса[3]. А раз моей жене приснилось, что она опрокинула чашку чая на свое платье, и через два дня после этого она села на мою новую шляпу и испортила ее вконец.
Единственный известный мне случай, когда сон сбылся, произошел с корабельным поваром на "Южной Красавице", где я тогда служил матросом.
Этот повар был придурковатый парень, с лицом как из теста. Он вечно кичился перед матросами своей образованностью, в которую никто не верил. Как-то ночью, когда мы плыли из Сиднея, он вдруг привскочил на своей койке и расхохотался так громко, что всех нас перебудил.
— Что случилось? — спрашиваем мы его.