Весь следующий день старику никак не удавалось поговорить с Альфом, ибо миссис Пирс была, что называется, вездесуща и не оставляла их наедине. На третий день дядя улучил момент, когда экономка вышла из комнаты, и спросил Альфа:
— Надеюсь, ты не приступал еще к той злой затее, о которой ты мне говорил?
— Разумеется, нет, — сказал Альф, подмигнув, так сказать, про себя, — зачем же, раз вы сказали, что не надо?
— Правильно. Меня огорчает этот брак из-за тебя, Альф. Ведь я собирался оставить тебе мое скромное состояние, но теперь мне придется оставить его ей. Я думаю, что молодому человеку лучше самому пробиваться в люди.
— И я так думаю, — ответил Альф.
— Миссис Пирс вчера спрашивала меня, когда ты опять уйдешь в море.
Альф вздохнул.
— Она, должно быть, тебя недолюбливает, — продолжал старик, — Это очень неприятно, — ты мой единственный племянник. Да, я забыл тебе сообщить, что у ее первого мужа, Чарли Пирса, была бородавка на левом ухе. Она часто говорила мне об этом.
— В самом деле? — воскликнул Альф.
— Да, бородавка на левом ухе и шрам на лбу, по которому его треснул один из приятелей.