-- Никогда, никогда, никогда!-- отвѣтила она ему, выбѣгая на лѣстницу. Тамъ стоялъ буфетчикъ, и м-ру Уэндоверу ничего не оставалось, какъ сдержаться и отпустить Лауру. Та выбѣжала изъ дому и бросилась въ кэбъ съ поспѣшностью. М-ръ Уэндоверъ слышалъ, какъ колеса покатились, между тѣмъ какъ буфетчикъ почтительно докладывалъ, что ея лордство немедленно сойдутъ въ гостиную...
Ліонель былъ дома на Гросвеноръ-Плэсъ; Лаура влетѣла въ библіотеку и застала его разыгрывающимъ добраго папашу. Джорди и Ферди прыгали и рѣзвились вокругъ него; миссъ Стэтъ уволили отъ присутствія при ихъ играхъ съ папашей, и послѣдній держалъ младшаго сына какъ-то за желудокъ, горизонтально между ногъ, а ребенокъ дѣлалъ такія движенія, какъ будто плаваетъ. Джорди стоялъ съ нетерпѣніемъ на берегу этой воображаемой рѣки и протестовалъ, что теперь его чередъ плавать, но, увидѣвъ тетку, бросился къ ней съ просьбой, чтобы она заставила его поплавать. Ее поразило легкомысліе дѣтей; они, повидимому, и не замѣтили, что она не была нѣсколько дней дома, и нисколько не заботились о томъ, что она больна. Зато Ліонель загладилъ ихъ невниманіе. Онъ встрѣтилъ ее ласково и весело сказалъ, что очень радъ, что она вернулась, и замѣтилъ дѣтямъ, что теперь у нихъ будетъ праздникъ, потому что тетя вернулась. Ферди спросилъ: была ли она у мамы, но не дождался отвѣта, и Лаура замѣтила, что дѣти не разспрашивали больше о матери и не намекали на ея отсутствіе. Она удивлялась про себя: неужели отецъ запретилъ имъ говорить о матери, но размышляла, что такое приказаніе въ сущности не должно бы остановить ихъ. Бѣгство Селины казалось еще безобразнѣе отъ того факта, что даже дѣти не жалѣли о ней, и по мнѣнію Лауры все положеніе принимало особенно отвратительный видъ оттого, что нельзя было проливать слезъ о матери, потому что она ихъ не стоила, ни печалиться о маленькихъ дѣтяхъ, потому что они не внушали жалости.
-- Ну, вы кажетесь совсѣмъ хворой... долженъ вамъ сказать!-- воскликнулъ Ліонель.
И сталъ совѣтовать выпить рюмку портвейна; но Ферди предложилъ папѣ заставить тетю лучше поплавать и самъ прикинулся, что утопаетъ. Лаура прекратила эту забаву, и, когда слуга принесъ портвейнъ (Ліонель позвонилъ и приказалъ дать вина), попросила, чтобы дѣтей отослали къ миссъ Стэтъ.
-- Просите тетю никогда больше не уѣзжать,-- сказалъ Ліонель Джорди, когда буфетчикъ взялъ его на руки; но это повело только къ тому, что ребенокъ прокричалъ черезъ плечо:
-- Слышите, не уѣзжайте!
-- Вы должны мнѣ сказать, или я убью себя... даю вамъ честное слово!-- сказала Лаура зятю съ ненужной трагичностью, когда они остались вдвоемъ.
-- Ну, ну,-- возразилъ онъ,-- какая же вы упрямица!-- Зачѣмъ вы грозите мнѣ? Развѣ вы не знаете, что такія вещи на меня не дѣйствуютъ? Этотъ тонъ принимала со мной всегда Селина. Надѣюсь, что вы не собираетесь подражать ей!
Лаура сидѣла и глядѣла на зятя, между тѣмъ какъ онъ курилъ сигару, прислонившись къ камину. Нѣкоторое время длилось молчаніе, въ продолженіе котораго Лаура почувствовала безразсудную досаду на то, что этотъ маленькій, краснолицый, невѣжественный жокей правъ, а ея родная сестра виновата. Она безпомощно глядѣла на него, и въ ея глазахъ выражалось нѣчто такое, чего въ нихъ никогда прежде не было, и что очевидно, произвело на него впечатлѣніе. Но она очень хорошо сообразила впослѣдствіи, что не угроза ея смутила его, да и въ настоящую минуту догадывалась по тому, какъ онъ глядѣлъ на нее, что ему отнюдь не впервые приходилось выслушивать отъ женщины, что она убьетъ себя. Онъ всегда относился къ ней какъ къ сестрѣ, но, несмотря даже на свое волненіе, она вдругъ сообразила, что онъ приравниваетъ ее теперь къ смѣшанной группѣ женскихъ фигуръ, которыя были связаны въ его умѣ со "сценами", приставаньями и скукой. Невыгоднымъ обстоятельствомъ для женщинъ, когда онѣ вздумаютъ помѣряться силами съ мужчинами, служитъ то, что онѣ тотчасъ же могутъ замѣтить, что у мужчинъ гораздо больше опыта, и что онѣ сами только увеличиваютъ имъ запасъ этого опыта. Лаура еще сильнѣе чувствовала униженіе своего пола оттого, что ея зять принималъ все такъ весело и беззаботно: онъ казался положительно счастливъ, точно ему удивительно повезло въ жизни. Ей пришло въ голову, что ему, въ самомъ дѣлѣ, пріятна мысль предать гласности свое дѣло... это доставляло ему новое занятіе, шумъ, хлопоты, и своего рода знаменитость. Это было довольно невѣроятно, а такъ какъ она была на сторонѣ виновной, то даже и унизительно. Кромѣ того, бодрость и хладнокровіе всегда заставляютъ предполагать высшую мудрость, а такое предположеніе по адресу Ліонеля было положительно обиднѣе всего.
-- Я нисколько не противъ того, чтобы сообщить вамъ теперь ея адресъ, если вы этого хотите. Я скоро буду готовъ съ своими маленькими приготовленіями и вы будете свидѣтельницей на судѣ.