И Литльморъ улыбнулся, хотя ожидающая его сцена была не занимательна. Рѣшительно: миссисъ Гедвей была несносна и не заслуживала пощады!
Она глядѣла на него тѣмъ временемъ. Лицо ея болѣе не улыбалось; это было совсѣмъ не то лицо, которое онъ зналъ. Она казалась сердитой и раздраженной, почти старой; перемѣна была полная. Но вдругъ она злобно разсмѣялась.
-- Да; я знаю. Мужчины такъ глупы! И женщины нарочно разсказываютъ имъ басни, чтобы испытать, насколько они глупы. И я тоже разсказывала вамъ басни для препровожденія времени, когда бывало скучно. Если вы повѣрили имъ, то сами виноваты. Но теперь я говорю серьезно и хочу дѣйствительно, чтобы вы меня узнали.
-- Я не желаю ничего узнавать. Я знаю достаточно.
-- Что вы хотите этимъ сказать?-- закричала она, вспыхивая, какъ огонь.-- Какое дѣло вамъ до меня и моихъ дѣлъ?
Бѣдная женщина въ своемъ раздраженіи, конечно, не могла быть послѣдовательной, и громкій хохотъ, которымъ встрѣтилъ Литльморъ этотъ вопросъ, должно быть, показался ей незаслуженно жестокимъ.
-- Я скажу вамъ, что я желаю, чтобы вы знали. Вы считаете меня дурной женщиной; вы не уважаете меня, я уже сказала вамъ это въ Парижѣ. Я дѣлала вещи, которыхъ сама теперь не понимаю; это и допускаю, если вамъ угодно. Но я совершенно перемѣнилась и желаю, чтобы все также перемѣнилось. Вы должны вникнуть въ это, должны понять, что мнѣ нужно. Я ненавижу все, что со мной до сихъ поръ было; я презираю, проклинаю это. Я потому только такъ поступала, что не знала, какъ мнѣ быть, и хваталась то за одно, то за другое. Но теперь у меня есть то, чего я хочу. Неужели же мнѣ нужно на колѣняхъ просить васъ? Я готова и на это; я такъ несчастна. Вы можете помочь мнѣ; никто другой не можетъ, но вы можете; я говорила вамъ это еще въ Парижѣ. Замолвите за меня доброе словечко; заклинаю васъ! Вы даже пальцемъ не пошевелили для того, чтобы сколько-нибудь помочь мнѣ, не то я бы уже объ этомъ знала. Все теперь въ вашихъ рукахъ. Пускай ваша сестра пріѣдетъ во мнѣ, и я спасена. Женщины безжалостны, безжалостны, и вы также безжалостны. Не то, чтобы ваша сестра была бы такая важная птица, у меня есть въ числѣ знакомыхъ болѣе важныя персоны; но она единственная женщина, которая обо мнѣ знаетъ. Она знаетъ, что она знаетъ, и онъ знаетъ, что она ко мнѣ не ѣдетъ. И вотъ она меня убиваетъ, просто убиваетъ! Я отлично понимаю, что ему нужно; я все сдѣлаю, все рѣшительно; я буду примѣрная жена. Старуха будетъ обожать меня, когда узнаетъ меня въ дѣйствительности; какъ глупо, что она не понимаетъ этого. Все что было -- прошло; это все отошло отъ меня; это жизнь другой женщины, которой больше нѣтъ. Вотъ то, чего я всегда хотѣла; я знала, что когда-нибудь найду это. Что могла я дѣлать въ тѣхъ ужасныхъ мѣстахъ? Мнѣ приходилось мириться съ тѣмъ, что есть. Но теперь я попала въ благородную страну. Я прошу васъ: будьте во мнѣ справедливы; вы всегда были ко мнѣ несправедливы; вотъ зачѣмъ я пригласила васъ.
Литльмору вдругъ перестало быть скучно, но за то въ его чувствахъ воцарилась такая путаница, что трудно было сразу въ нихъ разобраться. Невозможно было не быть тронутымъ. Она дѣйствительно хотѣла исправиться, какъ говорила. Но люди не мѣняютъ своей природы; они мѣняютъ только свои желанія, идеалы, стремленія. Ея безсвязный, но страстный протестъ доказывалъ, что она въ самомъ дѣлѣ желала стать порядочной женщиной.
Но бѣдняжка, не смотря на всѣ свои усилія, была осуждена, какъ говорилъ когда-то Литльморъ, остановиться на полдорогѣ. Краска бросилась въ лицо ея гостю въ то время, какъ онъ слушалъ ея признанія, гдѣ вся тревога происходиба отъ эгоизма. Она не очень хорошо вела себя въ первую пору своей жизни, но, разумѣется, ей не зачѣмъ было становиться передъ нимъ на колѣни.
-- Мнѣ очень тяжело слушать все это,-- оказалъ онъ.-- Ничто не обязываетъ васъ говорить мнѣ все это. Вы совсѣмъ неправильно толкуете мое поведеніе, мое вліяніе.