— Но ты намекаешь, что и сам знаешь, пожалуй, не меньше? — отважилась я заметить, когда он замолчал.
— И половины того не знаю, что хотел бы знать, — честно сознался Майлс.
— Но дело не только в этом.
— В чем же тогда?
— Ну… я хочу видеть жизнь.
— Понимаю, понимаю…
Мы дошли до места, откуда видны были церковь и люди на пути туда, в том числе несколько слуг из усадьбы, которые толпились у входа, ожидая нас. Я прибавила шагу; мне хотелось уже быть в церкви, прежде чем разговор между нами зайдет дальше; я жаждала того часа, когда ему придется молчать, и мечтала о тихом сумраке церковной скамьи и о почти духовной поддержке подушечки, на которой можно будет преклонить колени. Мне казалось, что я прямо-таки бегу от смятения, в которое он вот-вот ввергнет меня; но он меня опередил, когда, перед самым входом на церковный двор, вдруг бросил:
— Мне нужно быть с такими, как я!
Это буквально заставило меня рвануться вперед.
— Таких, как ты, немного, Майлс! — И я засмеялась. — Разве только милая малютка Флора!