Куда лучше было бы, чтобы ты спал.
— Так вот, знаете, я еще думаю об этих наших странных делах.
Его маленькая твердая рука была прохладная.
— О каких «странных делах», Майлс?
— Да вот о том, как вы меня воспитываете. И обо всем прочем!
На секунду у меня перехватило дыхание, и даже слабого мерцающего света свечи было достаточно, чтобы я увидела, как он улыбается мне со своей подушки.
— А что же это такое «все прочее»?
— О, вы знаете, знаете!
С минуту я не могла выговорить ни слова, хотя чувствовала, держа его за руку и по-прежнему глядя ему в глаза, что мое молчание как бы подтверждает его слова и что в действительности в целом мире сейчас, может быть, нет ничего более невообразимого, чем наши подлинные взаимоотношения.
— Конечно, ты опять отправишься в школу, — сказала я, — если только это тебя беспокоит. Но не в прежнюю — мы найдем другую, получше. Откуда мне было знать, что тебя это беспокоит, ты же мне ничего не говорил, ни разу даже и не заикнулся об этом?