— Она то и дело спрашивает, как я думаю, не придете ли вы.
— Понимаю, понимаю, я же ведь сама очень много сделала, чтобы в ней это прорвалось. А обронила она после вчерашнего хоть слово о мисс Джессел, кроме того, что она ведать не ведает ни о каких таких ужасах?
— Ни единого, мисс. И вы сами знаете, — добавила она, — я ведь еще у озера поняла из ее слов, что, по крайней мере, тогда там никого не было.
— Вот как! И конечно, вы и сейчас этому верите?
— Я не спорю с ней. А что еще я могу сделать?
— Ровно ничего! Вам приходится иметь дело с такой умницей! Они — я хочу сказать, эти двое, их друзья, — сделали их обоих такими умниками, каких свет не создавал; на этом-то они так ловко и играют! У Флоры теперь есть на что жаловаться, и она это доведет до конца.
— Да, мисс, но до какого конца?
— Ну, пожалуется на меня дядюшке. Изобразит меня такой гадиной…
По выражению лица миссис Гроуз я живо представила себе все это, и у меня сердце екнуло — она смотрела на меня так, как будто видела их обоих.
— А ведь он о вас такого хорошего мнения!