Мадонна, тот, кто к вам послала меня,
Взывает, да посмею
Его защитницей пред вами быть:
Ведь то Любовь стремится изменить
Его черты пред вашей красотою,
Любовь велит склониться пред другою, —
Прост умысел, и сердце верно вам.
Э.
Но сердце ныло. Не было уверенности, что он будет прощен. Двоилось все, и полная растерянность охватывала поэта. Его жалобы звучат с такой тоской, словно они родились не в Дудженто[7], а в наши дни.
За кем идти, увы — не знаю я.