Прежде всего любовь. Поэт знает не только платоническую любовь «Новой жизни» и не только мистическую, которая движет солнце и другие светила. Он знает, что есть и иная. Он и сам испытал это и не скрывает от своих читателей. Это — та любовь, о которой говорит Франческа да Римини: «любовь, которая любимому велит» любить. И, конечно, Франческа и Паоло занимались не разговорами на мистические темы в тот день, когда, охваченные страстью, они упали в объятия друг другу, забыв о книге. Данте, посадивший их в ад во имя верховного морального принципа, относится к их участи с величайшим состраданием. Ему больно до слез, когда он слушает рассказ Франчески, он падает без чувств, когда она оканчивает его под безмолвные рыдания своего друга.
И не только любовь. Слава, «главная болезнь» Петрарки, в душе Данте уже не будит никаких аскетических мыслей. В аду он однажды утомился и присел отдохнуть на камень («Ад», XXIV).
Но вождь: «Покой приличен ли тебе?
Кто в славе сил не обновит победной,
Не вкусит плод, добытый им в борьбе!
Кто прожил жизнь свою темно и бледно, Как в небе дым или как пена вод, —
Тот для грядущего пройдет бесследно.
Встань! Не постыдно ль, если верх возьмет
Плоть над тобой и склонится пред нею
Дух, победитель всех земных невзгод» [18].