Прекон.
Молчать!
ТИВЕРИЙ ЦЕЗАРЬ -- СЕНАТУ, ПРИВЕТСТВУЯ
Отцы конскрипты, если вы и дети ваши пребываете в добром здравии -- это изобилие благ: мы здесь с друзьями нашими пребываем в таком. Попеченья о республике, несмотря на телесное наше отсутствие, не могут не присутствовать в мыслях наших; хотя, часто, даже и более присутствующему государю бывает сокрыта истина о его личных делах, чего хуже для государства не случается и чем до крайности бывает затруднено искусство управления. Однако, удостоившись благотворного счастья пользоваться содействием и искусством столь бдительного сената, мы, признаемся, разрешили себе некоторую снисходительность в отношении собственных удовольствий, не по небрежению к должности, но по уверенности в отсутствии нужд. В равной мере, ни низкие слухи, многими распространяемые про наше уединение, ни гнусные подметные письма, ничуть нас не огорчили: порожденные людским невежеством в большей мере, нежели злым умышлением, они обречены в небрежении ими найти скорую свою могилу, тогда как воспринятые, с чрезмерной чувствительностью способны усвоить нам свою клевету. Не угодно нам также, чтобы авторов их, хоть и сысканных, покарали, зане в государстве столь свободном как наше, всем подобает свободно пользоваться мыслью и речью".
Аррунций.
А! пиголица! пиголица!
"Тем не менее, в некоторых вещах, действительно и ближайшим образом касающихся величества государя, мы, боимся, были столь неестественно жестоки к собственной славе, что ими пренебрегли. Правда то, отцы конскрипты, что мы возвысили Сеяна из темного и почти неизвестного рода..."
Сенаторы.
Как, как?
"до высшей и пресветлейшей степени, величья и, надеемся, по заслугам, хотя и не без опаски: отъявленной дерзостью со стороны правителя является -- ради любви к одному навлекать на себя ненависть всех своих подданных".