Но случалось и так, что люди, бывшие врагами революции, — старые пруссаки, — невольно давали очень полезные сведения.
На третий и четвертый день сражения на Маасе в Аргоннах, 28 и 29 сентября, генерала Першинга больше всего интересовал вопрос, когда немцы смогут подтянуть свои резервы, чтобы остановить наше наступление. Мы застигли их врасплох, но им все-таки удалось достаточно продержаться, чтобы начать подтягивать свои резервы. Эти резервы приближались. Сколько времени мы могли бы еще продолжать свое усилие? Когда нам следовало остановиться, чтобы реорганизовать свои силы и подготовить второй удар?
Объезжая линию фронта, генерал Нолан прибыл на участок 35-й американской дивизии; он заметил, что она больше не продвигается вперед. Немцы начали контрнаступление. Была захвачена небольшая группа пленных. Их новая форма и цветущий вид поразили начальника разведывательной службы.
— Ну, далеко-то вы не пойдете! — сказал он. — Мы вас отбросили повсюду на расстояние девяти или десяти километров.
Возмущенные немцы не удержались и ответили:
— Долго это не будет продолжаться. Мы из 52-й дивизии и целый месяц отдыхали. Нас послали, чтобы остановить американцев; только мы и можем это сделать. Вы взяли в плен несколько человек, но осталось много других, которых вы не взяли. И затем скоро прибудут новые войска. Вы не сможете больше продвигаться вперед.
Генерал Нолан отправился к генералу Першингу.
— Сожалею о том, что я приношу вам дурное известие, но германские резервы находятся в пути. Одна из лучших дивизий, 52-я, уже прибыла и остановила наступление 35-й американской дивизии. Солдаты отдохнули, поправились и полны энергии, между тем как солдаты 35-й дивизии уже утомлены. Нам трудно будет держаться, а немцы ждут еще подкреплений.
Над нашим первым наступлением нависла большая угроза. Без помощи подкреплений фронт нашей 35-й дивизии был бы прорван 52-й дивизией.
Пленные из 52-й дивизии, состоявшей исключительно из отборных солдат, не имели ни малейшего намерения дать нам полезные сведения. Но с ними обошлись чрезвычайно ловко, следуя принятым нами правилам: всегда опрашивать пленного на его родном языке, без свидетелей, не делая никаких письменных заметок и… натощак.