— Приходите сейчас же в «Адлон», сказал он, для вас есть посылка.
Это был условный сигнал на случай опасности или важных известий. А-2 был предупрежден К., американской женщиной-агентом, что он попал под подозрение германской полиции. Вскоре он обнаружил, что за ним следили.
Начальник предложил ему приготовиться покинуть Берлин в любой момент, а пока оставить всякую, «работу», не писать докладов и жить нормально. Через некоторое время А-1 тоже заметил, что за ним следили, причем не один, а несколько человек. Когда ему сообщили опять по телефону: «Вас ждет в «Адлоне» большая посылка», — у него вырвался вздох облегчения.
На следующий день оба агента покинули Германию.
Разведывательный отдел горячо с ними простился. А-1 был повышен в чине, и его начальник представил его к медали «За отличную службу». Медали ему не дали, но написали в его личной карточке: «Разведывательная работа в неприятельской стране», что делается крайне редко.
Такая отметка могла бы быть сделана на карточках четырех или пяти американских журналистов, если бы они не были отправлены из американской экспедиционной армии в Америку, причем они должны были такому счастливому обороту дела, так как французы предлагали их расстрелять.
Это была неудачная, но весьма настойчивая попытка корреспондентов добыть сенсационные известия. Ее совершили пять корреспондентов: Герберт Корей — представитель «Ассошиэйтед Ньюслеттер», Линкольн Аир из «Нью-Йорк Уорлд», Фредерик Смит из «Чикаго Трибюн», С. С. Лайонс из «Ньюспейпер Энтерпрайз Ассосиэйшен» и Джордж Сельдс, недавно вышедшая книга которого «Вы не можете этого напечатать» повествует о том, как эти пять человек, презрев все военные законы и не зная о напряженности международных отношений, рискуя жизнью, проникли после перемирия в германский тыл и получили интервью у Гинденбурга.
Выдавая себя за американских военных корреспондентов, они свободно разъезжали в автомобиле военного образца среди толп немецких солдат, возвращавшихся домой и принимавших их за «комиссию по снабжению», созванную американцем Элия для того, чтобы кормить республиканскую Германию. И вот, пока Сельдс ехал в Трир, чтобы принять на себя гнев разведывательного отдела, Аир, Смит и Лайонс находились в Берлине в гостях у совета рабочих и солдатский депутатов.
Они в ужасном напряжении провели в возбужденной германской столице неделю. Под страхом стрелявших на улицах пулеметов, под угрозой получить удар ножом, который мог нанести какой-нибудь фанатик, все еще обуреваемый военным пылом, день и ночь охраняемые, плохо питаясь, они добыли единственную в своем роде информацию о германской революции. Руководители нового правительства уступили тем же доводам, которыми пришлось пользоваться А-1. «Пусть весь мир знает правду о совершившемся». Каждый вечер они расспрашивали и интервьюировали Эберта, Гаазе, Шейдемана и других менее важных лиц, а затем обсуждали полученные сведения при запертых дверях, замочные скважины которых были заткнуты.
Эти четыре молодца пустились на свою авантюру с немцами, но они не приняли в расчет американского разведывательного отдела. Между тем, по мнению этой организации, четверо бродяг-корреспондентов не только нарушили военные законы, но и поставили под угрозу всеобщий мир, достигнутый с величайшим трудом. Разведывательный отдел вполне реально представлял себе опасность, которой подверглись эти четыре человека. Какой-нибудь немец, разгорячившись, мог забыть о перемирии и выместить на них свою давнюю злобу. Это могло повести к осложнениям. Поэтому разведывательный отдел американского штаба послал всем своим европейским агентам описание внешности этих четырех человек одновременно с приказом их арестовать, если они попытаются выехать из Германии. Более того, все союзные цензоры получили по телеграфу приказ задерживать все сообщения из Германии. Таким образом, четыре корреспондента были не только пленниками, но им еще и заткнули рот.