Некоторое время тому назад я случайно встретил его в Нью-Йорке в метро.
— Итак, вы пишете о секретной службе, — обратился он ко мне. — Я вам сейчас кое-что расскажу: вам это может быть полезно. Вы помните нашу встречу на мирной конференции? Я вам тогда сказал, будто я работаю в «Попюлар Сайенс». А я был полицейским разведчиком. И знаете ли вы, какое было у меня задание? Следить за американскими корреспондентами, в частности за их дурными привычками и слабостями. И мое первое донесение касалось вас.
Такую роль играл не один он. Другие смышленые молодые люди, имевшие опыт по части журналистики, были такими же представителями: «Нэйшенс Бизнес» в Париже, как в свое время «Кристиан Гералд» в Бресте. Их бумаги были в полном порядке, и они присутствовали на всех заседаниях представителей печати. Их доклады о поведении настоящих корреспондентов позволяли секретной службе пользоваться по отношению к последним своими излюбленными средствами — вином и женщинами.
Но это было еще далеко не все. В начале конференции, в тот момент, когда Совет десяти, состоявший из министров и послов Соединенных Штатов, Англии, Франции, Италии и Японии, принимал свои важнейшие решения, на всех ею заседаниях присутствовал американский секретный агент. Орсейская набережная[19] поручила ему и еще одному французскому агенту следить за безопасностью десяти. И когда француз становился по одну сторону двери зала заседаний, американец становился по другую. Стараясь уловить каждое слово, он слышал обсуждение чрезвычайно важных вопросов, касавшихся передела карты мира. И каждый вечер он докладывал обо всем слышанном своему начальнику. Но нашим агентом был ирландец из Америки, знавший только свой родной английский язык, да еще какой английский! Девять десятых того, что говорилось на конференции, ускользало от него, и именно это было яснее всего видно из его докладов.
На другого американского агента в течение определенного времени было возложено задание не допускать, чтобы президент Вильсон принял Венизелоса, требования которого были противоположны требованиям Италии. Может быть, агенту следовало изменить свою внешность и похитить Венизелоса, но он потерпел по воем линиям неудачу.
Венизелос виделся о Вильсоном, и те неприятности, которые позже имел президент с итальянцами по поводу Фиуме, приписывают красноречию греческого министра. История не сообщает нам имени того влиятельного американца, которому так хотелось помешать встрече этих двух политических деятелей.
В то время как секретная служба продолжала свою работу в Париже, американская экспедиционная армия не была в безопасности от предательства и интриг, по мере того как она продолжала свой исторический поход на Рейн. Первым этапом ее похода был Люксембург, а это живописное маленькое герцогство скрывало больше интриг, чем вдесятеро большие государства. Германская армия нарушила нейтралитет Люксембурга без всякого труда, ибо армия Люксембурга, состоявшая из молодцов 6 футов роста, в блестящей форме, насчитывала всего 600 человек.
В течение четырех лет захватчики высасывали все соки из страны; великая герцогиня Люксембургская стала невестой кронпринца Рупрехта Баварского, по возрасту годившегося ей в деды. Теперь, когда Германия проиграла войну, эта маленькая страна пребывала в большом волнении. Во всяком случае, население единодушно приветствовало американских завоевателей; бывшие солдаты из 3-й армии об этом еще помнят.
Они помнят также как жители, толпившиеся по сторонам широких дорог, ведущих из одной живописной деревни с розовыми, голубыми и зелеными домами в другую, предлагали солдатам разные напитки. Имевшие счастье попасть в Люксембург помнят даже о том, как те же самые напитки подавались в казино, бывшем так долго закрытым; может быть, они припоминают также речь одного члена Христианского союза молодежи, без устали повторявшего, взгромоздившись на стол:
— Американская армия благодарит вас за превосходный прием. Мы счастливы, что нам удалось освободить Люксембург. И мы уверены, что если бы когда-нибудь оказались захвачены Соединенные Штаты, Люксембургская армия явилась бы нас освободить.