Генерал кончает ужин
Когда война уже близилась к концу, бригадный генерал Дж. С. Ри, командовавший в то время 2-й дивизией, расквартировал свой штаб на ферме, недавно эвакуированной германским командованием. Оставляя ферму, немецкий генерал обещал владельцу не подвергать ферму артиллерийскому обстрелу. Генерал Ри сел за стол, чтобы поужинать с семьей фермера. Почти тотчас же послышался свист снарядов, задрожали стены. Ужин пришлось кончать в подвале. Вдруг появился сержант, в ведении которого находилось радио. Он был бледен и взволнован.
— Генерал, — сказал он, — во время моего отсутствия капрал, мой помощник, послал клером сообщение, в котором было точно указано, где проходила ночью линия фронта, и была названа ферма, где расположился ваш командный пункт.
— Немедленно передайте следующее новое сообщение, — сказал генерал сержанту, — и тоже клером.
И он продиктовал поправку в указании линии фронта и сообщил, что штаб генерала Ри переехал в другую ферму, находящуюся на расстоянии 200 м от первой. Вскоре неприятельские снаряды изменили свое направление, началась бомбардировка другой фермы к величайшему неудовольствию прибывших туда офицеров, не предупрежденных об этой хитрости.
Благодаря перехваченному радио был пойман один из крупных шпионов в Соединенных Штатах. По радио передавалось сообщение германского посольства в Мексике, указывавшее некоему Пабло Ваберскому, который должен был перейти границу Техаса, какие военные заводы надо было взорвать в Америке. Впоследствии у Пабло было много досуга для размышлений о легкомыслии дипломатов, на жаловании у которых он состоял.
Разведывательный отдел перехватывал не только радиотелеграфные сообщения, но и сообщения по радиотелефону.
Он подслушивал разговоры по телефону одной германской траншеи с другой и быстро распознавал голоса тех, кто эти разговоры вел. Новый голос означал смену одной части другою. Когда одна из лучших германских дивизий — 10-я — прибыла на линию фронта перед сражением у Сен-Мийеля, наши подслушиватели тотчас же заметили новые голоса, и разведывательный отдел получил дополнительное доказательство относительно намерений противника.
Все бесполезные разговоры по телефону в траншеях были строго запрещены, особенно всякое упоминание передвижений войск, смен одной части другою, планов, частей, имен, словом, всего того, что могло послужить к осведомлению противника.
На всякий случай говорить надо было всегда шифром, и каждый офицер имел свою кличку, которая должна была ввести противника в заблуждение.