Гинденбург и Людендорф пытались бороться против нашей пропаганды строгими приказами о немедленной передаче таких листовок в руки властей. Лица, не состоявшие на военной службе, подбиравшие эти листовки, приговаривались к штрафу в 25 долларов. Тем не менее, в мае мы разбросали 85 000 листовок, в июне 120 000 и в июле 300 000. О том действии, которое они производили, можно судить по приказу, составленному генералом фон Гутьером 29 августа 1918 г., экземпляр которого был захвачен американцами. Обращаясь к своим войскам, генерал писал: «Противник создал министерство с целью разрушения веры немцев, министерство, во главе которого он поставил самого большого жулика Антанты — лорда Нортклифа.
Метод Нортклифа состоит в распространении посредством самолетов все большего и большего количества листовок и брошюр; письма германских пленных подделываются самым бессовестным образом; листовки написаны так, словно их авторами являются немецкие поэты, писатели или государственные деятели и словно они напечатаны в Германии, тогда как в действительности они вышли прямо с печатных станков Нортклифа, работающих день и ночь.
К счастью, министр по разрушению германской веры Нортклиф забывает, что немцы — это не негры, не индусы и не безграмотные французы, англичане или американцы, неспособные раскрыть уловки противника.
Разъясните эти гнусные методы вашим более молодым и менее опытным товарищам, скажите им, чего ждет от них наш смертельный враг и что поставлено на карту. Подбирайте эти листовки и брошюры и передавайте их своим командирам, чтобы они пересылали их верховному командованию, которое сможет извлечь из них полезные сведения относительно намерений наших врагов. Вы поможете таким образом своим начальникам и ускорите нашу победу».
В действительности разведывательный отдел в своих листовках всегда говорил только правду, считая, что это дает превосходные результаты. Сторонником такой политики был стратегический совет, в состав которого входили: посол в Бельгии Хью Гибсон, Уолтер Пэйдж из «Уорлд Уорк» и Уолтер Липпман из «Нью-Йорк Уорлд». Специальный отдел пропаганды фронта, возглавлявшийся капитаном Хибером Банкенхорном, пользовался только фактами и ничем больше. Так, президент Вильсон действительно произнес речь, напечатанную в наших листовках, тогда как германская цензура позволила немецким газетам напечатать только умышленно исковерканные выдержки из нее. Точно так же генерал Першинг действительно отдал приказ относительно питания пленных, которых в самом деле кормили так хорошо, как им было обещано. Конечно, это была пропаганда, стремившаяся подорвать дух немцев и уничтожить у них всякое желание драться, но это была честная борьба.
Искусные уловки
Существовал еще другой вид пропаганды, которую можно было бы назвать «высшей пропагандой». Большое искусство в этой области проявили французы. Дело заключалось в том, чтобы давать газетам не вполне точную версию событий, с таким расчетом, чтобы вызвать нужную реакцию общественного мнения. Когда наша первая дивизия вступила в боевую полосу в Пикардии, французы извлекли из этого превосходные результаты в смысле пропаганды; они сообщали, что одна из частей полка, входившего в состав дивизии, победоносно отразила немецкий батальон, и таким образом оправдала доверие, которое питали к. американцам.
В действительности такой стычки не было. До сих пор никто еще не отдал себе вполне отчета, насколько пропаганда помогла сделать Шато-Тьерри популярным в Америке.
Метод, о котором избегают говорить в некоторых кругах после войны, но который, тем не менее, часто применялся американскими и союзными офицерами и генералами, состоял в том, чтобы толкать войска на величайшие усилия путем преувеличения или искажения фактов или взывания к чувствам. Так, иногда по какому-нибудь участку фронта распространяли слух об успехе на другом участке фронта, чтобы поощрить войска к наступлению и оправдать то усилие, которого от них требовали для достижения необходимой цели. Исходя из этой же установки, в качестве объекта всегда указывали значительно более отдаленную местность, чем та, которой должны были достичь войска; это делалось не только для того, чтобы заставить войска выступить, но и для того, чтобы их подогнать. Первое вторжение немцев в американские траншеи доказало нам пользу пропаганды.
По данным французской осведомительной службы, немцы обещали большое вознаграждение первому германскому солдату, который захватит в плен американца. Соответствовали ли эти сведения истине или нет, неизвестно, но они сослужили большую службу нашей пропаганде в американских газетах в 1917 г. и вызвали негодование населения против немцев. Итак, ночью 2 ноября в окрестностях Арракура в Лотарингии сотня немцев бросилась добывать обещанную награду и захватила 12 бойцов 16-го пехотного полка 1-й дивизии, оставив на месте трех убитых и много раненых.