После того как она перебиралась через границу, достаточно было опустить эти чулки в теплую воду, чтобы получить невидимые чернила. Дошли даже до того, что секретные сообщения писали на коже агентов связи.
Все письма, адресованные, в американскую армию, проходили цензуру, во избежание просачивания военных сведений. Цензура исходила из следующего принципа: «Без глубокого овладения той изобретательностью, с которой из подробностей, кажущихся незначительными, но собранных вместе, могут быть извлечены чрезвычайно важные сведения, никто не может отличить, что является, и что не является сведением военного характера. Почтовые открытки с картинками, плохо процензурированные письма, найденные офицерами разведки, дали возможность разрешить сложные задачи и иногда даже определяли исход сражения».
Просмотр писем американских солдат
Возможность такого «просачивания» была очень велика, если принять во внимание переписку двух миллионов молодых людей, большей частью новичков в искусстве войны, из которых состояла американская экспедиционная армия. Тыловой цензор обнаружил единственный случай настоящего предательства, да и то он был раздут, главным образом, вследствие того, что цензор прессы воспротивился его подробному описанию в газете экспедиционной армии «Старс энд Страйпс, ограничившейся лишь кратким сообщением.
Как обстояло дело в действительности, никогда не было опубликовано; между тем, произошло следующее. Капитан Люсьен Дж. Дета, стоявший во главе экспериментальной лаборатории при канцелярии главного цензора, нашел в двух письмах сообщения, написанные между строчками фруктовым соком при помощи стального пера.
Работа была очень плохая, потому что вследствие окисления буквы появились еще раньше, чем письмо было подвергнуто испытанию в лаборатории. Оба письма были написаны на бумаге, которою снабжали Красный Крест и лавки Христианского союза молодежи; на них стояла подпись солдата Бентиволио. Он посылал своим родителям, жившим в Италии, сообщения в таком духе: «Все тут идет прескверно. Питание плохое. Не верьте тому, что рассказывают газеты. Всех нас убьют».
Солдат предстал перед военным судом. Его полное неведение служило ясным доказательством того, что он не шпион. Этим дело кончилось. Другие, более хитрые солдаты пытались обойти цензуру просто ради того, чтобы посылать сведения своим семьям. Майор Адамс рассказывает: «Мы обнаружили многочисленные попытки посылать более или менее секретные сведения для удовлетворения любопытства родных или друзей. Эти сведения обычно касались местопребывания солдата, местопребывания соседних частей или района, куда он должен был направиться. Все это обычно писалось шифром, который было легко разгадать, и лишь изредка симпатическими чернилами».
Американские солдаты немецкого происхождения доставляли разведывательному отделу много хлопот. Следовало ли посылать их на фронт? Если бы они были взяты в плен, то немцы могли бы их расстрелять за предательство. Немцы грозили, что будут поступать именно так. Поэтому разведывательный отдел посоветовал военному министерству не посылать во Францию большего количества солдат немцев, чем было необходимо, а тем, которые уже находились во Франции, предоставлялся выбор между фронтом и службой снабжения.
Некоторые выбирали фронт и вели себя там примерно.
Конечно, цензура очень внимательно следила за письмами, адресованными лицам с немецкими фамилиями. Одно из таких писем позволило раскрыть любопытный случай. Оно было адресовано унтер-офицеру полка, находившегося на расстоянии 20 км от Шомона. Расследование установило, что этот унтер-офицер служил в береговой артиллерии и проявил большие знания. Его солдатская книжка характеризовала его как примерного солдата, но внешность у него была типичного пруссака, превосходно дисциплинированного, скорее с манерами офицера, чем унтер-офицера. В течение двух дней его допрашивал полковник Сиго, и, в конце концов, он рассказал свою историю: