«Когда вы собираете сведения, никогда не имейте слишком любопытного или слишком встревоженного вида».
«Научитесь так управлять своим лицом, чтобы оно не выражало никаких чувств; добейтесь признания, выдумав какие-нибудь сведения, которые в ходе беседы вы расскажете с таинственным видом».
«Не говорите о секретных вещах в поездах, на площадках трамваев и в кафе».
«Никогда нигде не оставляйте писем, записок, гостиничных счетов, газет, на которых есть адрес. Не бросайте их также в корзины для бумаг даже в разорванном виде».
«Приучайтесь записывать свои наблюдения условными словами, имеющими совершенно невинный смысл (счета расходов, счета прачки, сложение, сделанное на обороте конверта, и т. п.)».
«По возможности не обнаруживайте, что вы знаете иностранный язык, чтобы иметь возможность подслушивать разговоры других».
«Свидания с лицами, от которых вы ждете сведений, должны назначаться как можно дальше от места их жительства и от того района, в котором оперирует агент. Рекомендуется заставить этих лиц проехать несколько часов по железной дороге, лучше ночью, ибо, когда люди утомлены, они более экспансивны и менее осторожны».
«Лучше установить полдюжины фактов, чем записать сотню мнений. Если мнения выражены дураками, то они ничего не стоят, а если их высказали умные люди, то они могут быть неискренними. Между тем факты, несмотря на их кажущуюся незначительность в тот момент, когда их регистрируют, могут дать ценные результаты, когда они будут проверены и сравнены с другими».
Тому же самому обучали в союзных школах шпионажа, которые посещались американцами в первое время после того, как мы вступили в войну. Позже мы открыли собственную школу в Шомоне, где офицеры секретной службы время от времени проходили курс, продолжительность которого колебалась от двух недель до двух месяцев. Там один офицер, носивший немецкую фамилию, обучал их тому, что было в германской армии нового, и подготовлял их к допросам, которым они могли быть подвергнуты в Германии.
Это было очень полезно, но лучше иметь таких агентов, которых немцы не рискнули бы заподозрить. Лучшими нашими шпионами были люди, которых немцы знали и уважали; иногда даже это были сами немцы.