Ничего другого по заказу для названной постройки она больше делать так и не захотела, хотя и не было человека, который не уговаривал бы ее продолжать, за исключением мастера Амико, который из зависти постоянно ее расстраивал и постоянно говорил про нее попечителям худое и настолько ей навредил, что ей за работу заплатили самую ничтожную сумму.

Она выполнила также двух ангелов в очень крупном рельефе и исключительно соразмерных, которые находятся и поныне, правда против ее воли, в той же постройке. Под конец она занялась гравированием на меди и делала это безупречно и в высшей степени похвально. В конце концов бедной и юной влюбленной все удавалось в совершенстве, за исключением ее несчастнейшей любви.

Слава о таланте столь благородном и возвышенном распространилась по всей Италии и дошла, наконец, до слуха папы Климента VII, который, тотчас же после коронования им императора в Болонье, запросил о ней, но узнал, что на той самой неделе несчастная женщина скончалась и была погребена при больнице Морте, как завещала в последней своей воле. И потому папу, которому очень хотелось ее повидать, смерть ее безмерно огорчила, а еще больше ее сограждан, считавших ее при жизни величайшим чудом природы наших дней.

В нашей Книге есть несколько очень хороших ее рисунков, выполненных ею пером по произведениям Рафаэля Урбинского, портрет же ее был сделан несколькими художниками, которые были самыми близкими ее друзьями. Однако хотя и рисовала она очень хорошо, но были и такие, которые могли сравниться с Проперцией не только в рисунке, но и в живописи, проявив себя в ней столь же отменно, как она в скульптуре.

Первая из них – это сестра Плаутилла, монахиня, а ныне настоятельница монастыря св. Екатерины Сиенской во Флоренции, что на площади Сан Марко. Начала она с того, что немного рисовала и воспроизводила в красках картины и живописные работы выдающихся мастеров и выполняла некоторые вещи с такой тщательностью, что удивляла художников. Ее работы два образа в церкви названного монастыря св. Екатерины, а особой похвалы заслужил тот, на котором волхвы поклоняются Иисусу. В монастыре св. Лючии в Пистойе в хоре находится большой образ, на котором изображены Мадонна с младенцем на руках, св. Фома, св. Августин, св. Мария Магдалина, св. Екатерина Сиенская, св. Агнесса, св. Екатерина-мученица и св. Лючия, а другой большой образ ее же руки прислал начальник больницы Лемо. В трапезной названного монастыря св. Екатерины находится большая Тайная вечеря и еще один образ ее же руки – в рабочей зале, по домам же флорентийских благородных граждан столько ее картин, что слишком долго было бы о всех рассказывать. Большое Благовещение на холсте принадлежит супруге синьора Мондрагоне, испанца, и другое подобное же – мадонне Мариетте деи Федини. Небольшая картина с Богоматерью находится в церкви Сан Джованни во Флоренции, а в соборе Санта Мариа дель Фьоре – алтарная пределла с очень красивыми историями из жития св. Зиновия.

А поскольку сия почтенная и добродетельная сестра, до того как приступила к образам и значительным работам, занималась миниатюрами, сохранилось много прекрасных небольших картин, которые находятся у разных владельцев и о которых упоминать не стоит. Однако из всех вещей, ею написанных, лучше те, в которых она воспроизводит чужие и в которых она показывает, что могла бы создать чудесные вещи, если бы она, подобно мужчинам, имела возможность учиться и заниматься рисунком и воспроизводить живую натуру. И что это так, явно доказывает картина Рождества Христова, повторяющая другую, такую же, которую когда-то написал Бронзино для Филиппо Сальвиати. Истинность этого доказывается и тем, что на ее работах лица и фигуры женщин, на которые она могла вволю наглядеться, значительно лучше и более похожи на живые, чем головы мужчин. В некоторых своих работах она изобразила в лицах женщин мадонну Костанцу деи Дони, которая в наше время служит примером необычайной красоты и добропорядочности, причем изобразила она настолько хорошо, что от женщины, не обладающей по названным причинам достаточным опытом, больше в живописи пожелать невозможно.

Подобным же образом и весьма похвально рисунком и живописью занималась и продолжает заниматься, обучившись им у Алессандро Аллори, ученика Бронзино, мадонна Лукреция, дочь мессера Альфонсо Квистелли из Мирандолы, ныне супруга графа Клементе Пьетри, в чем можно убедиться по многочисленным ее картинам и портретам, написанным ею собственноручно и заслуживающим похвалы от каждого. Софонизба же из Кремоны, дочь мессера Амилькаро Ангвишола, трудилась над рисунком с большей старательностью и с большей легкостью, чем любая из современных женщин, и потому она научилась не только рисовать и писать красками с натуры и отлично воспроизводить чужие вещи, но и самостоятельно создавала редкостнейшие и прекраснейшие живописные произведения. За это она и удостоилась того, что король Испании Филипп, прослышав через господина герцога Альбу о ее добродетелях и заслугах, пригласил ее весьма почтительно в Испанию, где она состоит при королеве, осыпаемая большими наградами на диво всему тамошнему двору, который восхищается совершенством Софонизбы как неким чудом. И не так давно мессер Томмазо Кавальери, римский дворянин, прислал господину герцогу Козимо (помимо листа, на котором божественный Микеланджело собственноручно изобразил Клеопатру) еще один лист, на котором рукой Софонизбы изображена девочка, смеющаяся над плачущим мальчиком, так как она подставила ему корзинку, полную раков, а один из них укусил его за палец. Ничего более изящного и более правдоподобного, чем этот рисунок, увидеть невозможно, и потому я на память о таланте Софонизбы, которая проживает в Испании и потому в Италии работ ее немного, и поместил его в нашу Книгу рисунков. Итак, можно сказать словами божественного Ариосто и не греша перед истиной, что:

Те жены все достигли совершенства,

Кто посвятил свой досуг искусствам.

И пусть на этом закончится жизнеописание Проперции, болонского скульптора.