Слепая почувствовала, что горячие слезы оросили ее руку. Она запечатлела нежный поцелуй на челе плачущей девушки и сказала:
- Я вполне сочувствую тебе! Как мое сердце, так и мои комнаты всегда будут открыты для тебя, и, подобно тому как я от души называю тебя дочерью, так и ты с полным доверием называй меня матерью. Через несколько месяцев ты сделаешься женою моего сына, а затем, может быть, боги ниспошлют тебе сокровище, которое заставит тебя забыть о матери, так как ты тогда сама познаешь чувство материнства!
- Да ниспошлет для этого Аурамазда свое благословение! - воскликнул Камбис. - Я очень рад, мать моя, что и тебе пришлась по сердцу будущая жена моя; я знаю, что ей понравится у нас, как только она ознакомится с нашими персидскими нравами и обычаями. Если она окажется понятливою, то наш брак может быть совершен через четыре месяца.
- Но закон... - хотела возразить Кассандана.
- Я приказываю: через четыре месяца! - воскликнул царь. - И посмотрел бы я, кто осмелится восставать против этого! Теперь прощайте! Наблюдай за глазами царицы, Небенхари, и если моя жена позволит, то ты можешь, в качестве ее земляка, посетить ее завтра. Будьте здоровы; Бартия вам кланяется; он уже находится в пути к тапурам.
Атосса молча отерла слезу, а Кассандана сказала:
- Ты мог бы оставить его с нами еще хотя бы на несколько месяцев. Твой полководец Мегабиз и без него сумеет наказать маленький народ тапуров.
- В этом я не сомневаюсь, - отвечал царь, - но Бартия сам с нетерпением ожидал случая отличиться на воинском поприще, поэтому-то я послал его в поход.
- А разве он не остался бы охотно дома до начала большой массагетской войны, в которой можно приобрести больше славы? - спросила слепая.
- А если его пронзит тапурская стрела! - воскликнула Атосса. - Тогда ты будешь виноват в том, что помешал ему исполнить священнейший долг человека - отомстить за смерть нашего отца!