Тот, к кому относились эти слова, смиренно поклонился и отвечал:
- Милость моего властителя делает счастливым раба твоего. Если, несмотря на то что я недостоин подобной милости, ты желаешь, чтобы солнце твоей благосклонности засияло над твоим рабом, то исполни просьбу моего бедного народа, которому твой великий отец дозволил возвратиться в страну его отцов. Этот старец, стоящий рядом со мной, - Иисус, первосвященник нашего Бога, - не испугался трудностей дальнего пути, ведущего в Вавилон, для того, чтобы высказать тебе эту просьбу. Да будет речь его приятна твоему уху и да падут его слова на плодородную почву в твоем сердце.
- Я догадываюсь, чего вы станете просить, - воскликнул царь. - Справедливо ли мое предположение, жрец, что ваша просьба снова относится к построению храма в вашем отечестве?
- Ничто не может остаться сокровенным для нашего господина, - отвечал первосвященник с низким поклоном. - Рабы твои в Иерусалиме жаждут увидеть лицо своего повелителя и молят тебя моими устами посетить страну их отцов, чтобы они могли получить твое разрешение - продолжать постройку храма, уже дозволенную нам твоим державным родителем, над которым да пребудет милость Божия.
Царь улыбнулся:
- Ты сумел выразить свою просьбу с изворотливостью, свойственной твоему народу, и избрал для этого приличные слова и удобное время! В день моего рождения я вряд ли в состоянии отказать верному мне народу в исполнении его просьбы; поэтому обещаю тебе, в возможно скорейшем времени, посетить прекрасный город Иерусалим и страну твоих отцов.
- Ты глубоко осчастливишь рабов твоих, - отвечал первосвященник. - Наши оливы и виноградники принесут лучшие плоды при твоем приближении, наши ворота широко растворятся для принятия тебя, и Израиль возликует во сретенье[66] своему господину, вдвойне осчастливленный, если увидит в нем нового основателя...
- Постой, жрец, постой! - воскликнул Камбис. - Первая ваша просьба, как уже сказано, не останется не исполненной, так как я уже давно имею желание познакомиться с богатым Тиром, золотым Сидоном и твоим Иерусалимом, с его удивительными суевериями и предрассудками; но если бы я уже теперь разрешил вам продолжать постройку храма, то что осталось бы мне даровать вам в следующем году?
- Рабы твои будут приветствовать тебя дарами, а не обременять просьбами, - отвечал жрец, - а теперь произнеси великое свое слово и дозволь нам построить дом для Бога наших отцов.
- Странные люди, эти палестинцы! - воскликнул Камбис. - Я слышал, что вы веруете в единое божество, которое невозможно изобразить, так как оно есть не что иное, как дух. Неужели же вы думаете, что это воздушное существо нуждается в доме? Поистине, ваш великий дух, должно быть, немощен и жалок, если ему необходима кровля для защиты от ветра, дождя и от зноя, созданных им самим. Если же ваше божество, подобно нашему, есть существо вездесущее, то преклоняйтесь перед ним и молитесь ему так, как делаем это мы, на всяком месте, - и вы, вероятно, будете отовсюду услышаны им!