- Дочерью геоморов[32] на Самосе! - воскликнул скульптор.
- Но я более всего этого, - провозгласила вдохновенная женщина, - я более всего этого: я - эллинка!
Все были в восхищении; даже сириец и еврей не могли остаться равнодушными при всеобщем возбуждении; только сибарит не изменил своему спокойствию и сказал, набив рот кушаньем:
- Ты была бы достойна быть также сибариткою, так как твое жаркое самое лучшее, какое только мне приходилось есть после отъезда из Италии, а твое антильское вино я нахожу почти таким же вкусным, как вино с Хиоса или со склонов Везувия!
Все засмеялись, только спартанец бросил на сластолюбца взгляд, полный презрения.
- Приветствую вас! - внезапно раздался еще незнакомый собравшимся басистый голос, донесшийся из-за окна.
- Приветствуем тебя! - отвечал хор пирующих, стараясь угадать - кто этот запоздалый гость.
Недолго пришлось ожидать его; не успел еще сибарит отпить следующий глоток вина, как около Родопис уже стоял высокий, худощавый старик примерно шестидесяти лет от роду, с продолговатою изящною и умною головою; это был Каллиас, сын Фениппа Афинского.
Запоздалый гость - один из богатейших афинских изгнанников, дважды выкупавший у государства свое имущество и дважды лишавшийся его по возвращении Писистрата[33], вглядывался своими ясными, умными глазами в своих знакомых, и, дружески поздоровавшись со всеми, воскликнул:
- Если вы не оцените достойным образом мое сегодняшнее появление, то я скажу, что в мире не существует благодарности!