- Кто станет в этом сомневаться? Такая хорошенькая рожица служит столь же лакомой приманкой для мужчин, как червяк для рыбы.
- Я не ловлю мужчин, а менее всего таких, как ты!
- Охотно, очень охотно верю этому, - смеясь проговорил евнух, - но скажи мне, мое сокровище, отчего ты так сурова со мной? Разве я сделал тебе что-нибудь неприятное? Разве не я доставил тебе твое настоящее прекрасное место? Разве я не соотечественник твой, не мидянин?
- И разве мы оба - не люди? И у нас обоих не по десяти пальцев на руке? И наши носы не сидят посреди лица? Здесь половина населения - мидийцы; если бы все они только потому, что они мои соотечественники, были моими друзьями, то я завтра могла бы сделаться царицей. А место у египтянки доставил мне совсем не ты: я обязана этим местом верховному жрецу Оропасту, рекомендовавшему меня великой Кассандане! Нам здесь, наверху, нет дела до тебя!
- Что это ты говоришь такое, моя милашка! Разве ты не знаешь, что без моего согласия не назначается сюда ни одна прислужница.
- Это я знаю не хуже тебя, но...
- Но вы, женщины, - существа неблагодарные, недостойные нашей доброты!
- Не забывай, что ты говоришь с девушкой из хорошего семейства!
- Знаю, моя овечка! Твой отец был маг, а твоя мать - дочь мага. Оба умерли рано и передали тебя дестуру[70] Иксабату, отцу верховного жреца Оропаста, который вырастил тебя вместе со своими детьми. Когда ты надела серьги, то в твою розовую рожицу влюбился Гаумата, брат Оропаста; нечего тебе краснеть - это очень хорошее имя - и, несмотря на свои девятнадцать лет, хотел жениться на тебе. Гаумата и Мандана! Как хорошо звучат вместе эти два имени! Мандана и Гаумата! Если бы я был певец, то моего героя я назвал бы Гауматой, а его возлюбленную - Манданой!
- Я прошу тебя оставить эти насмешки! - воскликнула девушка, мгновенно вспыхнув и топнув ногой.