- Царевич шел на пир рядом с тобой; тогда я не мог заговорить с ним. Теперь я ожидаю его здесь, так как Мандана обещала дать мне золотую монету, если я искусно исполню это поручение.
- Этого ты не сделал, - произнес громовым голосом Камбис, считавший себя жертвой низкого обмана. - Ты не сумел сделать этого! Эй, вы, телохранители, возьмите мальчишку!
Мальчик с видом мольбы глядел на царя и хотел что-то проговорить, но напрасно: с необычайной быстротой его схватили стражи, и царь, крупными шагами спешивший в свои комнаты, не слыхал уже его отчаянного вопля о милосердии и помиловании.
Следуя по пятам за царем, Богес потирал свои мясистые руки и тихо посмеивался про себя.
Когда раздеватели хотели приняться за свое дело, то царь с неудовольствием велел им немедленно удалиться.
Как только они вышли из комнаты, он позвал Богеса и сказал ему шепотом:
- Отныне я поручаю тебе присмотр за висячими садами и египтянкой. Смотри же, хорошенько стереги ее! Если какое-нибудь человеческое существо проберется к ней, или она получит какое-либо послание без моего ведома, то ты рискуешь жизнью!
- Ну, а если к ней пришлет кого-нибудь Кассандана или Атосса?
- Не допускай посланных и вели передать им, что я сочту личным для себя оскорблением всякую попытку с их стороны снестись как-либо с Нитетис.
- Осмелюсь ли я просить тебя об одной милости?