- Ты права, мать, - отвечал царь, горько улыбаясь. - Необходимо устранять от меня все, что возбуждает гнев. Египтянка должна умереть, и мой вероломный брат последует за своей любовницей!
Кассандана употребила все свое красноречие, говоря о невинности осужденных и стараясь укротить гнев царя, но ни просьбы, ни слезы, ни материнские вещания не могли поколебать решения Камбиса - отделаться от людей, которые уничтожили его счастье и спокойствие.
Наконец, Камбис перебил плачущую царицу, сказав:
- Я чувствую себя смертельно изнуренным и не могу больше слушать твои рыдания и жалобы. Вина Нитетис доказана. Мужчина в ночное время выходил из ее комнаты, и это был не вор, а прекраснейший из персов, которому она вчера вечером осмелилась послать письмо.
- Знаешь ли ты содержание этого письма? - спросил Крез, приближаясь к ложу Камбиса.
- Нет, оно было написано на греческом языке. Изменница выбирает для своих преступных сношений знаки, которых при здешнем доме никто не может прочесть.
- Позволишь ли ты мне перевести тебе письмо?
Камбис, указывая рукой на ящик из слоновой кости, в котором лежало роковое письмо, сказал:
- Бери и читай; но не скрой от меня ни одного слова: завтра я велю прочесть это письмо еще раз одному из синопских купцов, которые живут в Вавилоне.
Крез вздохнул с новой надеждой и взял в руки бумагу. Когда он перечитал ее, глаза его наполнились слезами и губы прошептали: