- Тише, тише, старик! - прервал Небенхари разгорячившегося Гиба. - Не все мы выточены из одного и того же дерева; и если Амазис, будучи мальчиком, в самом деле был немногим выше тебя, то ты сам виноват, что, будучи стариком, ты ниже его до такой степени.
- Мой дед был храмослужителем, отец мой - тоже, и потому, естественно, я должен был сделаться тем же.
- Совершенно справедливо, так повелевает закон о кастах, по которому Амазис мог бы достигнуть самое большее звания сотника.
- Ни у кого нет такой неразборчивой совести, как у этого выскочки!
- Ты все свое, старик! Стыдись, Гиб! С тех пор, как я живу, - что длится уже целых полстолетия, - каждое третье слово твоей речи - ругань. Когда я был ребенком, мне приходилось терпеть от твоей сварливости, теперь же от нее достается царю!
- И поделом! О, если бы ты знал! Семь месяцев прошло с тех пор, как...
- Я не могу слушать тебя теперь! При восходе семизвездия я пришлю раба, который проведет тебя в мое жилище. До тех пор ты должен оставаться в теперешней квартире, так как мне необходимо идти к своей больной.
- Необходимо? Хорошо, иди - и дай умереть старому Гибу! Да, я пропал, если останусь еще хоть один час с этими людьми!
- Но чего же ты, собственно, хочешь?
- Жить в твоих комнатах, пока мы не уедем отсюда.